ЦИВИЛИЗАЦИОННЫЙ И ФОРМАЦИОННЫЙ ПОДХОДЫ. ПЕРИОДИЗАЦИЯ РАЗВИТИЯ ЭКОНОМИЧЕСКИХ СИСТЕМ

Среди основных вариантов осмысления закономерностей социальной истории выделяются формационный и цивилизационный подходы.

Последний был весьма популярен в России до и после «социалистической» эпохи (Н.

Как бы то ни было, но, на наш взгляд, несмотря на постмодернистскую расплывчатость цивилизационного подхода, в области сравнительного исследования экономических систем он сохраняет свое эвристическое значение, прежде всего, как некий эмпирический «фон», указывающий на специфику социокультурных факторов, учет которых особенно важен при исследовании трансформационных экономик.

Будет ли более плодотворен в таком случае формационный подходГ?

Отметим, что он был господствующим в отечественной науке и среди зарубежных марксистов на протяжении предыдущих 70 лет, а сейчас разделяется меньшинством исследователей как в России, так и за рубежом. Для этого есть не только внешние основания — кризис мировой социалистической системы, где марксизм объявлялся официальной идеологией, — но и внутренние причины. Последние касаются господства немарксистской догматической версии формационного подхода. Так называемая «пятичленка», включавшая первобытно-общинный, рабовладельческий, феодальный, буржуазный и коммунистический способы производства и соответствующие им формации, делала шаг назад по сравнению с классическим марксизмом, произвольно искажала позицию К. Маркса и явно огрубляла действительность: в эту схему не вписывались ни азиатские, ни многие другие общества. Не менее спорным оказалось и упрощенное деление структуры общества на производительные силы, производственные отношения и надстройку.

Эти упрощенные подходы к 80-м гг. XX в. стали явной пародией на действительно научную современную марксистскую философию истории вообще и социального прогресса в частности. Последняя, критически снимая достижения ряда теорий, лежащих в русле, близком к цивилизационному подходу, превратилась в теорию (пожалуй, даже в метатеорию — теорию теорий: экономики, истории, социологии, культурологии), способную дать творческий и адекватный ответ на вызов XXI в. (работы А.

Причины этого многогранны. Во-первых, такая метатеория не только является целостной, но и открыта к диалогу с другими парадигмами', более того, она позволяет критически интегрировать, диалектически «снять» другие теории, исторически, стадиально осмысливающие развитие экономической, производственной жизни общества (например, теорию стадий экономического роста или деление общественного развития на доиндустриальное, индустриальное и постиндустриальное общества — Д. Гэлбрейт, Д. Белл идр.).

Во-вторых, современный историко-материалистический подход адекватно объясняет противоречивость, многогранность социально-экономического развития, интегрируя собственно формационную и другие, более общие модели исторической эволюции (личная зависимость — вещная зависимость — свободная индивидуальность; мир отчуждения — «царство свободы» и т.п.) и объясняя кризис «реального социализма», не отказываясь от историзма (в противоположность «концу истории» Фукуямы — Бжезинского), а акцентируя его нелинейность, господство переходных форм.

В-третьих, данная парадигма диалектически, противоречиво, в развитии рассматривает прежде всего экономический базис как исторически существовавшую (но, возможно, постепенно теряющую прежнее значение) основу общественного прогресса, при этом постоянно акцентируя тот факт, что люди и их объединения сами творят свою историю по объективным законам, что экономика никогда не была единственным, а в перспективе не будет и главным детерминантом развития. Цивилизационный же подход, как было отмечено, акцентирует другие аспекты.

Современный диалектико-материалистический подход к ис- трии исходит из того, что в основе развития материальной жизни человеческого общества лежит деятельность (в условиях господства материального производства — труд, в дальнейшем — творчество), и мы можем сказать, что по содержанию труд может быть репродуктивным (ручным и механизированным) и творческим (в последнем случае ряд ученых предпочитают употреблять термин «деятельность»).

Наряду с собственно человеческой деятельностью для труда необходимы материальные факторы. Соединение их для производства конкретного продукта может быть названо технологией.

В зависимости от содержания труда и средств производства можно выделить три крупных технологических уклада (табл. 2.1): доиндутриальный, основанный на ручном труде и ручных орудиях труда; индустриальный, характеризующийся господством сис-

Таблица 2.1

Технологические уклады в экономической системе

тем машин и репродуктивного труда человека (частичного работника) как их придатка; постиндустриальный, основанный на господстве творческой деятельности (при распространении технологий, основанных преимущественно не на механических, а на физических, химических, микробиологических и т.п. процессах). Соответственно, для доиндустриальных технологий характерно доминирование аграрного производства, для индустриального — промышленности, для постиндустриального — сферы, где преобладает творческая деятельность («креатосферы»).

Важнейшими слагаемыми общественной технологии являются способ общественного разделения и кооперации труда. Не совпадая с технологическими укладами, этот способ развивается от систем, основанных на замкнутом воспроизводственном цикле, одинаковом для каждой из хозяйственных единиц сообщества (например, общин или феодальных поместий), к общественному разделению труда (с разным типом хозяйственных единиц — от ремесленной мастерской и специализированной крестьянской фермы до фабрики и комбината, и разным типом их кооперирования). В дальнейшем разделение труда снимается в процессе перехода к информационному обществу (один из первых примеров его генезиса в переходных формах — всемирная система информации Интернет).

Наконец, обобщающей характеристикой этого пласта в структуре материального производства является особый способ взаимодействия человека и природы, развивающийся от зависимости первого от второй к устойчивому развитию и ноосферному типу воспроизводства, где общественный человек ответствен за функционирование и развитие как биосферы, так и будущих поколений человечества.

Если содержанием общественного процесса труда является взаимодействие названных выше факторов, то достаточно закономерным выступает вопрос о том, в какой общественной форме развиваются эти материальные факторы производства, труд, его технологии, разделение, кооперация и т.п. Так встает проблема исследования экономических отношений, в которые люди вступают между собой, ибо иначе не смогут:

1) занять определенное место в системе разделения труда, вступить в отношения кооперации (для этого надо быть членом общины, или суметь купить и продать ресурсы, или завоевать их, или получить ресурсы в порядке распределения центральными органами, т.е. нужно опосредование общественными отношениями, определяющими способ аллокации ресурсов и поддержания пропорций)·,

2) производить (чтобы возникло соединение работника со средствами производства, в экономическом мире необходимо опосредование отношениями собственности: для того, чтобы производить, вы должны либо сами быть собственником средств производства, либо вступить с их собственником в определенное отношение, например продать ему свою рабочую силу);

3) получить продукт своего труда, или его часть, или продукт труда другого (так как это получение опосредуют отношения распределения)',

4) обеспечить функционирование, развитие, рост, накопление материальных и нематериальных ресурсов (а для этого тоже нужны общественные отношения — отношения воспроизводства, подталкивающие — если эта экономическая система успешно развивается — накапливать часть общественного богатства, используя его для развития производства) и т.п. (рис. 2.1).

Все это не более чем важнейшие слагаемые системы производственных (социально-экономических) отношений. На той стадии исторического развития, где господствует экономическая необходимость, они в конечном счете (но именно и только в конечном), с одной стороны, определяют господствующий тип человека (например, генезис или отмирание homo economicus)·, с другой — определяются уровнем развития и содержанием материального процесса производства. В то же время производственные отношения могут способствовать развитию производства, росту производительности труда или тормозить их, создавать стимулы более интенсивного или более производительного труда, научно-технического прогресса или же, напротив, гасить эти стимулы.

Рис. 2.1. Структура системы экономических отношений

В этом противоречии — ключ к диалектике взаимодействия производительных сил и производственных отношений как двух сторон способа производства.

Эта диалектика и лежит в основе формирования систем производственных отношений. Каждая новая система последних рождается (через реформы и революции, посредством различных переходных форм) тогда, когда предшествующая «связка» определенных способов аллокации ресурсов, соединения работника со средствами производства, воспроизводства и механизма функционирования этих отношений более не обеспечивает прогресса данного типа материального производства и общества. Новая система названных отношений призвана обеспечить простор этому прогрессу, создать для этого новую систему социально-экономических стимулов.

На данной стадии именно система производственных отношений, как бы «сшитая на вырост» для данных производительных сил, создает стимулы и заинтересованность агентов материального производства и производственных отношений (социально-экономических лиц) в прогрессе; производственные отношения как бы «подталкивают» прогресс материального производства. Когда система производственных отношений исчерпает эти стимулы, уже производительные силы становятся источником «беспокойства», обусловливая «снятие», прехождение (отмирание) старой системы производственных отношений и рождение новой.

Представители неоинституционального направления иногда сводят влияние экономических отношений (которые они воспринимают лишь как «институты») на развитие экономики только к уровню трансакционных издержек. Однако это чрезвычайно узкий подход. Производственные отношения задают для данного способа производства не только уровень трансакционных издержек, но и мотивы экономического (трудового, предпринимательского, потребительского и т.п.) поведения, способ и стимулы технического прогресса, специфический критерий эффективности (от которого, кстати, зависит и подход к исчислению трансакционных издержек).

Диалектика формы и содержания общественного производства далеко не исчерпывает его противоречий. В основе этого взаимодействия, в сущности материальной социальной жизни в условиях господства отношений отчуждения, «царства необходимости», лежит противоречие между обусловленностью общественного развития материальными общественными факторами (содержанием и формой материального производства), с одной стороны, способностью общественного человека самостоятельно творить историю — с другой. Последняя способность заложена в самой природе человеческой трудовой деятельности, которая по своему генезису характеризуется способностью действовать вопреки внешней (природной или иной) целесообразности, делать «не так, как велено природой (или обществом)».

Если бы человек не обладал этой способностью, он бы никогда не встал на две ноги и не положил зерно в землю вместо того, чтобы его немедленно съесть; не стал бы тратить силы на обработку камня вместо того, чтобы охотиться или собирать коренья. Точно так же и в обществе: его прогресс начинается тогда, когда в силу развившихся материальных и духовных условий общественный человек начинает действовать вопреки законам господствовавшего до того материального производства и его отношений. Например, вместо того, чтобы следовать правилу послушания крепостной зависимости или власти авторитарно-бюрократического режима, он «вдруг» начинает бороться доступными ему методами (реформ и революций) за изменение этих отношений. Иное дело (и это принципиально важно!), что такая борьба будет протекать успешно только в том случае, если ее цели и средства будут соответствовать созревшим объективным требованиям социально-экономического, духовного и иного прогресса.

Однако человек может творить и творит историю не только непосредственно (включаясь в деятельность определенных общественных сил, осуществляющих реформы и революции), но и опосредованно: сам по себе труд, создавая общественное богатство и способствуя прогрессу материальных основ жизни общества (например, научно-техническому прогрессу), создает тем самым основы для будущего социального прогресса.

Еще более значимым фактором прогресса является развитие человеческой общественной культуры — мира творчества и его результатов. И материальная, и духовная культура — то постоянное пламя прогресса, которое никогда не гаснет (хотя играет далеко не одинаковую роль в разных сообществах), являясь источником и научно-технического, и гуманитарного, и социального развития.

Несколько упрощая сложную диалектику исторического прогресса, можно сказать, что культура (как творчество ученого и ра- бочего-новатора, педагога и художника; как знания и талант, оп- редмеченные в станках и книгах; как мир экологических и гуманитарных ценностей и т.п.) является той энергией, которая превращает труд большинства, создающего материальное и иное общественное богатство, в фактор прогресса, способствуя созданию предпосылок (материально-технических и социокультурных) для непосредственного социального творчества, прямого изменения социально-экономических и иных общественных отношений.

Именно в этой сфере взаимодействия материального содержания и общественной формы производства, объективных закономерностей развития экономики и возможностей сознательного ее изменения кроется наиболее значимое поле, в котором может быть определено понятие социально-экономическая система». После приведенных выше конспективных характеристик последняя может быть определена как исторически определенная (ограниченная), локализованная в социально-экономическом времени и пространстве система производственных отношений.

Формационный подход, однако, не ограничивается анализом только материального производства (базиса), показывая общество как целостный организм, включающий и политико-правовую, идеологическую и иную надстройку.

Для исторического сопоставления экономических систем важно учитывать значительное (хотя и не определяющее) воздействие последней, так как развитие и функционирование экономических систем в значительной степени зависят от мира политики, духовного производства (идеологии, например) и т.п. Более того, как было показано выше, важно иметь в виду, что люди вступают в производственные и иные общественные отношения, имеющие вид тех или иных институтов — норм и «правил» поведения, организационных структур И Т.Д.

Соответственно, институты становятся важнейшим фактором, опосредующим не только функционирование, но и качественную трансформацию экономических систем.

Анализ роли политики и духовного производства (в частности, идеологии), равно как и других неэкономических факторов, в развитии, функционировании и смене экономическихсистем уведет нас слишком далеко от предмета исследования, поэтому ограничимся краткими ремарками.

Эти факторы никогда нельзя сбрасывать со счета, поскольку именно они — политика, специфика менталитета населения, социокультурные традиции, национальные особенности и т.п. — окажутся особенно значимыми (в рамках некоторого объективно заданного коридора возможностей и сценариев развития) для сравнения различных видов экономик.

Одной из наиболее сложных и дискуссионных проблем, образующих методологический контекст сравнительного исследования экономических систем, является периодизация общественного развития.

Для ученых, признающих историческую ограниченность («смертность») мира отчуждения, относительно менее спорным пунктом является наличие качественной границы, отделяющей этот существующий и господствующий вплоть до настоящего момента мир («царство необходимости», для которого характерны господство материального производства, экономическая несвобода и отчуждение человека) от будущего общества («царства свободы», лежащего по ту сторону собственно материального производства, основанного на творчестве и обеспечивающего свободное всестороннее развитие личности и равноправный диалог человека и природы). Последнее мыслится не как мечта или утопия, а как вырастающий из современных тенденций развития постиндустриальных, информационных технологий, прогресса и возрастания роли творческой деятельности мир, полный противоречий и конфликтов, но новых, иных, чем в мире отчуждения.

Отчуждение есть экономико-философская категория, обозначающая свойство социальных отношений, социальных связей человека превращаться в чуждую, не подконтрольную ему силу, в результате чего человек утрачивает создаваемые им самим социальные сущности, отчуждается от них (отчуждение человека от общества, человека от человека, человека от содержания и результатов труда и т.д.). Наиболее ярко отчуждение проявляется в обособлении и видимом противопоставлении человеку господствующих над ним социальных сил — разделения труда, денег, капитала, бюрократии, государства и т.п. (Категория отчуждения в таком понимании предложена Марксом и получила значительное развитие в западной и советской философской традиции на протяжении всего XX в.)

Что же касается периодизации исторического развития мира отчуждения, то здесь возможно использование нескольких критериев.

Первый будет базироваться на выделении различных технологических укладов и позволит выделить доиндустриальные, индустриальные и постиндустриальные общества. Эта периодизация важна для сравнительного исследования экономических систем, так как они существенно различаются по этому параметру. Кроме того, в современных экономических системах в разной мере, но почти повсеместно идут сдвиги в направлении постиндустриального общества. Не оценив меры последних, невозможно дать ответ на едва ли не главный для переходных систем вопрос: в какой мере та или иная из них способна реализовать свой потенциал в глобальной экономике?

Вторая группа критериев связана с выделением того или иного блока экономических отношений или их целостных систем в их связи в качестве важнейшего признака для систематизации. В рамках марксизма в последнем случае можно говорить о способах производства, из которых достаточно целостно описан только один — буржуазный (предполагающий господство рынка как формы аллокации ресурсов, наемный труд и капиталистическую частную собственность и т.п.). Что же касается предшествующего экономического развития, то оно разными исследователями трактуется то как череда сменяющих друг друга патриархального (первобытно-общинного), азиатского, античного и феодального способов производства, то как единая «первичная» формация, предполагающая господство натурального производства и насилия (войн, иерархического перераспределения), как способа аллокации ресурсов; внеэкономического принуждения (рабство, азиатский деспотизм, крепостничество), как способа соединения производителя со средствами производства и т.п. Сказанное выше о цивилизационном подходе позволяет предположить, что в рамках данной парадигмы могут быть выделены не столько временные, сколько пространственные, сосуществующие во времени, на протяжении целых эпох, типы экономических систем, принадлежащие к азиатским, европейским и другим цивилизациям (рис. 2.2).

Что же касается проблемы смены исторически определенных экономических систем производства, то авторы в полной мере признают, что без качественных {революционных) изменений развитие экономики никогда не осуществлялось и осуществляться не будет

Другое дело, что этот процесс всегда предполагал и порождал реформы как предпосылку и последствие революционных качественных изменений; более того, он никогда не был прямолинейным. Так, рождение рыночной, буржуазной экономики сопровождалось целой чередой революций и контрреволюций, гражданских и прочих войн, колониальных захватов и антиколониальных войн вплоть до конца XX в.

Возникновение нового типа экономических систем (например, буржуазных) ставит проблему экстенсивного развития экономических систем, когда происходит их эволюция внутри прежнего системного качества. Здесь происходит развертывание простейшего отношения (например, производства и обмена товаров) во все более и более сложные (совокупность отношений капиталистической экономики) по мере развития самого материального производства. В последнем, напротив, могут происходить революционные сдвиги, вызываемые прогрессом производственных отношений (в нашем примере — углубление общественного разделения труда и — на определенном этапе — промышленная революция).

В любом случае, рассматриваем ли мы революционные или эволюционные сдвиги, перед исследователем стоит проблема учета нелинейности исторической эволюции экономических систем.

Способы производства

Формации

Цивилизации

Рис. 2.2. Критерии периодизации общественного развития

1.2.