Заключение

Таким образом, в ходе решения поставленных во введении исследовательских задач нам удалось последовательно изучить вопрос о месте и роли института торговых посредников в формируемом механизме регулирования внешнеэкономической деятельности предприятий, организаций, регионов; поставить и изучить подходы к проблеме необходимости и возможности разработки на региональном уровне специфических форм и методов регулирования деятельности посредников - участников ВЭД в целях улучшения внешнеэкономического равновесия экономики регионов, в целях выхода из экономического кризиса и повышения конкурентноспособности местных товаропроизводителей.

Соориентироваться во всем богатстве разнообразных экономических стратегий, подходов и возможных сценариев будущего экономического развития России, чем чревато любое неравновесное состояние общества, совершающего переход от одной экономической системы к принципиально иной, нам помогло тщательное исследование зародившихся ростков усиления роли государственного регулирования экономики, ярко проявившихся в одном из регионов России — Орловской области.

В результате предпринятого исследования можно сделать следующие обобщающие выводы, очевидно, могущие послужить ориентиром для дальнейшей разработки темы посредничества в России в контексте другой экономической ситуации, другой внешнеэкономической политики правительства.

Во-первых, процесс восстановления института торгового посредничества в последнем десятилетии XX века в России обусловлен объективной необходимостью создания полноценной коммерческой инфраструктуры национальной экономики и является законной “легализацией” существовавшего в СССР еще с 30-х годов в скрытой (латентной) форме механизма преодоления нестыковок плановой системы распределения ресурсов и производственных заданий. Во внешнеэкономической сфере институт торговых посредников начал складываться естественным образом при целенаправленной ликвидации государственной монополии на внешнюю торговлю и в своем восстановлении прошел ряд последовательных периодов, в основном связанных с изменением законодательной базы осуществления экспортно-импортных операций в годы реформ.

Практически на протяжении каждого нового периода развития института посредничества во внешнеэкономической сфере роль и объемы государственного регулирования этого института последовательно уменьшались. Последовавшее в 1992 — 1993 годах правовое уравнивание всех участников внешнеэкономической деятельности остановило процесс создания специального закона о деятельности внешнеторговых посредников, чем сразу же воспользовались субъекты теневой экономики и криминальные структуры. Именно поэтому, на наш взгляд, “отвлечение” внимания от правового регулирования деятельности посреднических структур при проведении экспортно-импортных операций позволило этим криминальным структурам и теневому сектору экономики активно использовать институт посредников как скрытый от общественного контроля канал легализации теневых и криминальных капиталов и вывоза их в виде валюты за границу. Правительство открыто было вынуждено признать свою неспособность противодействовать вывозу (“бегству”) капиталов из страны.

Во-вторых, недостроенность правового поля регулирования института посредничества как в оптовой внутренней, так и во внешней торговле напрямую связана, как выяснилось в ходе нашего исследования, с односторонним пониманием открытия экономики России внешнему рынку путем следования монетаристским рецептам либерализации внешнеэкономических связей государства.

Недостроенность правового поля регулирования института посредников в нашем понимании однозначно связано с отсутствием в России на протяжении всех семи лет экономических реформ (1991 — 1998 гг.) принятой большинством политических сил страны национальной экономической политики и, соответственно, внешнеэкономической доктрины. Без четко определенной на каждом историческом этапе перехода к смешанной экономике концепции внешнеэкономической деятельности невозможно до конца установить место и роль института торговых посредников и, соответственно, закрепить их как в Гражданском кодексе РФ, так и в специальном законодательстве о посредниках, как это сделано в ряде развитых стран Запада.

В-третьих, наше исследование не подтвердило правоту аргументов, которыми с позиций “здравого смысла” пытаются обосновать изъятие института посредничества вообще из коммерческой практики, из коммерческой инфраструктуры общества. Тем более необоснованна ссылка на дешевизну прямых связей “продавец — покупатель” по сравнению с использованием в этих связях посредников для внешнеэкономической деятельности.

В силу сложившихся обстоятельств, большой специфики переходных экономических процессов в России, посредничество наряду с массовой “приватизацией” стало каналом узаконенного перераспределения национального богатства в руки кучки “новых русских”. Однако это не может быть решающим доводом в пользу отказа от услуг посредников в оптовой внешней и внутренней торговле вообще. Выход из создавшегося положения нам видится в значительном усилении роли государства во всех процессах создания смешанной экономики, во всех реформационных процессах.

Дополнительным аргументом в пользу такого подхода служит ярко проявившаяся при смене правительства в августе 1998 года необходимость открытого признания и провозглашения нового экономического курса реформ при обязательном усилении роли и значения государственного регулирования экономики.

В-четвертых, в ходе рассмотрения и изучения практики применения различных форм и методов государственного регулирования региональной экономики вообще и внешнеэкономической деятельности в частности на примере деятельности органов управления Орловской области была доказана возможность и необходимость усиления влияния государства на деятельность посредников, с тем чтобы они работали не против региональных интересов, а, наоборот, помогали улучшать взаимодействие области с другими регионами и зарубежными партнерами, повышали конкурентоспособность местных товаропроизводителей-экспортеров.

И хотя законодательная база для реального подключения региональных органов власти к регулированию внешнеэкономических связей и ВЭД своих предприятий и организаций сложилась буквально всего год-два назад, Орловщина доказала, что и на этом ограниченном правовом поле можно выстроить и уже выстраиваются достаточно эффективные схемы и механизмы государственного регулирования деятельности внешнеторговых посредников самых различных форм собственности — от “челноков” до акционерных и унитарных предприятий на базе областной собственности.

В-пятых, в ходе конституционно закрепленного и оформленного федеральным законом перехода от унитаризма к цивилизованному федерализму с экономическим равноправием всех субъектов Российской Федерации (в отличие от ныне существующих перекосов в пользу отдельных субъектов РФ) процесс усиления роли регионов во внешнеэкономических связях и во внешнеэкономическом регулировании будет продолжаться. Поэтому правомерно дальнейшее углубление всех исследований, позволяющих более полно вскрыть значение, формы и методы регулирования внешнеэкономической деятельности торговых посредников в масштабе конкретных регионов. Это позволит со временем создать и в масштабе государства набор эффективно работающих средств, инструментов государственного регулирования этого важного звена коммерческой инфраструктуры национальной экономики, не отказываясь, в бессилии остановить его использование криминальными структурами, от института посредничества, как доказавшего во всем мире свою полезность и экономическую эффективность при условии цивилизованных правовых рамок его функционирования и благоприятном общественном мнении о нем. Нашим российским посредникам еще не год и не два придется доказывать огромной массее населения свое право на существование в стране, где совсем недавно на протяжении десятилеий посредник был “экономическим врагом”, стоял вне закона, был “спекулянтом”, “жирующим котом”, “перекупщиком”, мешающим рядовому товаропроизводителю выгодно и спокойно продавать товар как на местном, так и на внешнем рынке. Наше исследование дает основание оптимистически смотреть на перспективы развития института внешнеторгового посредничества при соответствующем недремлющем “государевом оке”, т. е. государственном регулировании.