Концепция платежеспособности

В теории обычно предполагается, что мы занимаемся распределением налогов и выгод между индивидуумами в соответствии с их платежеспособностью (нормативная основа этого положения здесь не обсуждается — см.

Широко принятое «идеальное» или «всеобъемлющее» определение дохода принадлежит Хейгу и Саймонсу[119]:

«Личный доход можно определить как алгебраическую сумму (1) рыночной стоимости прав, осуществляемых в потреблении, и (2) изменения в стоимости накопленных прав собственности между началом и концом рассматриваемого периода» (Саймонс [Simons, 1938, с. 50]).

Но очевидно, что различие между совокупными доходами, измеренными на этой основе, не обязательно совпадают с различиями в платежеспособности, определяемой на основе набора возможностей (opportunity sets). Лица с одинаковым набором возможностей принимают различные решения из-за различий во вкусах и в результате имеют разные величины измеряемых доходов. Так, каждый может иметь ту же самую почасовую зарплату w и тот же самый незаработанный доход М, но можно по разному относиться к свободному времени, что приведет к различной величине отработанного времени L. В результате измеряемый доход Y=wL+ М может быть разным — даже если все индивидуумы располагают одинаковыми исходными позициями и рыночными возможностями. И наоборот, люди могут располагать различными возможностями, но иметь одинаковый измеряемый доход. Предположим, что функция предложения труда имеет форму L = E* w~l. Заработанный доход в этом случае для всех одинаков(= Е *), даже если те, кто получает более высокую зарплату w, явно обладают и более широкими возможностями. Это породило предположение, согласно которому следовало бы рассматривать «полный» доход, который бы включал вмененную стоимость свободного времени (Беккер [Becker, 1965] и Мюсгрейв [Musgrave, 1976]).

Случай со свободным временем относится к более общей проблеме «наблюдаемости», которую мы уже рассматривали в ряде случаев в этих Лекциях. Существуют статьи доходов, которые усиливают возможности (и очень подходят к рубрике Хейга—Саймонса), но они по природе своей неизмеримы, поскольку не соответствуют рыночным трансакциям. Вот два ясных примера: прирост стоимости капитальных активов, который подсчитан, но все еще не был реализован, и производство для домашнего потребления. И в том, и в другом случаях создается доход, соответствующий всеобъемлющему определению, но обычно он не включается в измеряемый доход. Точно так же происходит и с выгодами, получаемыми от государственных расходов. Денежные трансферты явно представляют собой часть всеобъемлющего дохода, но в принципе таковыми являются и выгоды, получаемые от расходов государства на товары и услуги. Но расчет подобных выгод поднимает ряд проблем, включая и правильную идентификацию бенефициариев.

Второй вопрос касается подхода к проблеме неопределенности. Два человека могут иметь равный набор возможностей ex ante, но разные результаты ex post. Представляется, что это зависит от концепции справедливости. Если мы имеем дело с возможностями ex ante, тогда фактические доходы вряд ли могут быть хорошим критерием. Тот факт, что имущественный налог большой тяжестью ложится на того, кому пришлось потерять весь свой капитал, не мог бы рассматриваться на основе ex ante в качестве индикатора регрессивного влияния, но с точки зрения измеряемого дохода (включающего и потерю) он может выглядеть таковым[121].

Это приводит нас к третьему аспекту — к перераспределительному эффекту на протяжении периода жизни индивидуума, а не на данный момент времени. Можно доказать, что нас интересуют не последовательные вариации дохода от недели к неделе или из года в год, а нормальный или перманентный доход (Фридмен [Friedman, 1957]). Равным образом, значительная часть государственных расходов предназначена для трансферта дохода между различными стадиями жизненного цикла. Это привело к мысли, что перераспределительный эффект следует оценивать на базе пожизненного дохода. Предполагая, что существует совершенный рынок капитала, так что индивидуум может свободно занимать и одалживать на основе процентной ставки г (относительно которой он обладает устойчивыми ожиданиями)[122], тогда ожидаемый пожизненный дисконтированный доход этого индивидуума будет измеряться следующим равенством

х (0) = )(W„ + MjPue'“du,

О              (9-1)

где Wu и М„ — ожидаемые величины заработной платы и капитальные поступления в период и, а Ри обозначает вероятность дожития до определенного возраста. Капитальные поступления относятся к полученным наследствам и дарам, но не включают доход на инвестиции (последний принимается в расчет при дисконтировании). На этой основе мы могли бы оценить, скажем, влияние государственной пенсионной программы в терминах сегодняшней стоимости взносов относительно сегодняшней стоимости пенсий на протяжении жизни, и ответы, по всей видимости, существенно бы отличались от структуры перераспределения, измеренной на основе текущих доходов.

Из уравнения пожизненного бюджетного ограничения индивидуума следует, что сегодняшняя величина поступлений равна сегодняшней величине расходов (не принимая во внимание эффект неопределенности на данный момент).

Q              Q

j(JV„ + М„) ег" du = \(Cu + g„) ет du,

о              о              (9-2)

где              С„ обозначает              потребление, a              gu — переданное богатство

(включая окончательную стоимость наследства или долга). Пропорциональный налог, налагаемый в каждый момент времени на потребление, плюс имущественные трансферты имели бы в таком случае тот же базис, что и налог на пожизненный доход[123]; но это не              могло бы иметь места для              налога на текущий доход

(W„              + М„ + гАи),              где              А обозначает величину имеющихся активов.

(См. обсуждение эквивалентности налогов в Лекции 3.)

Согласно приведенному выше определению, расходная база включает переданное богатство; однако некоторые авторы утверждают, что эта база должна включать только потребление, которое должно равняться лишь поступлениям, очищенным от трансфертов, в левой части уравнения (9-2), поскольку оно становится таковым, если династию рассматривать в качестве интегрированной единицы. Эту альтернативную версию в дальнейшем мы будем называть пожизненной потребительской базой.

Из уравнения пожизненного бюджетного ограничения можно увидеть, что расходная база равна поступлениям в течение жизни; важно, однако, отметить, что их распределение во времени различно и, следовательно, разные налоги должны выплачиваться в разные моменты времени. Предположим, что у индивидуума повышается зарплата Wu, но он ожидает, что это повышение будет компенсировано последующим сокращением, так что Си не меняется. В выражении расходной базы налоговые обязательства не меняются, но на стороне базы поступлений они сдвигаются в будущее (хотя их величина остается прежней).

Это показывает, какую важную роль играет предпосылка о совершенстве рынка капитала. В реальной действительности индивидуумы далеко не всегда могут свободно занимать и одалживать по данной процентной ставке. Может существовать разрыв между процентными ставками по займам и долгам, могут быть и количественные ограничения на займы. В крайнем случае индивидуум вообще не сможет занимать. Могут существовать и различия в процентных ставках между индивидуумами; в самом деле это может быть важной причиной различий в величине тех факторов, которыми они наделены. В этих обстоятельствах невозможно суммировать индивидуальные наборы возможностей путем измерения ожидаемого пожизненного дохода. Мы должны подробно рассмотреть поток поступлений и рыночных возможностей в их конкретном виде, хотя ни один простой индикатор не является, по всей вероятности, подходящим для этой цели[124].