Утверждения о благосостоянии в экономической науке и межличностные сравнения полезности1

Николас Калдор

Николас Калдор (1908-1986) родился в Будапеште, получал образование в Будапеште, Берлине, а также в Лондонской школе экономики.

В дополнение к университетской карьере, которая была связана в основном с Кембриджским университетом, Калдор выполнял функции советника для нескольких правительств и играл важную роль в разработке налога на добавленную стоимость.

В выпуске Economic Journal за декабрь 1938 года профессор Роббинс возвращается к вопросу о статусе межличностных сравнений полезности^{[144] [145]. Целью данной статьи не является оспаривание мнения профессора Роббинса в отношении научного статуса таких сравнений; в этом автор полностью согласен с профессором. Цель заключается скорее в исследовании значения самого этого вопроса для так называемой экономики благосостояния. В предшествующих обсуждениях этой проблемы обе стороны с некоторой поспешно-}

стью допускали, что научное оправдание таких сравнений определяет, «может ли экономика как наука говорить что-либо в порядке предписания». Обсуждающих интересовал только статус сравнений; они (по-видимому) соглашались друг с другом в том, что статус предписаний необходимо зависит от статуса сравнений.

Несомненно, именно таково мнение г-на Харрода.

Однако можно продемонстрировать, что в классической аргументации в пользу свободной торговли такой произвольный элемент полностью отсутствует. Последствия отмены хлебных законов можно суммировать следующим образом: (і) она привела к снижению цены зерна, поэтому тот же денежный доход стал соответствовать более высокому реальному доходу; (іі) она привела к изменению распределения доходов, так что доходы некоторых людей (то есть землевладельцев), по крайней мере в денежном выражении, стали ниже, чем раньше, а доходы других людей (по-видимому, других производителей) стали выше.

Поэтому во всех случаях, когда какая-либо политическая мера ведет к повышению физической производительности, а значит, и совокупного реального дохода, аргументы экономиста в отношении данной меры не зависят от вопроса о сравнимости индивидуальных удовлетворений; ведь во всех таких случаях можно сделать благосостояние каждого выше, чем раньше, или по крайней мере повысить благосостояние некоторых людей без ухудшения благосостояния других. Экономисту нет нужды доказывать (да он и не смог бы никогда доказать), что в результате принятия определенной политической меры никто в обществе не пострадает. Чтобы обосновать свои выводы, ему вполне достаточно показать, что даже при получении всеми проигравшими полной компенсации своих убытков благосостояние остальной части общества станет выше, чем раньше. Вопрос о том, следует ли выплачивать компенсацию землевладельцам в примере со свободной торговлей, является политическим вопросом, по которому экономист в качестве экономиста едва ли может высказывать свое мнение. Важно, что к аргументам, приводимым в пользу свободной торговли, судьба землевладельцев совершенно не имеет отношения, ибо выгоды от свободной торговли никоим образом не уничтожаются даже при выплате землевладельцам полной компенсации их убытков^[148].

Этот аргумент дает оправдание примененной профессором Лигу в «Экономике благосостояния» процедуре разделения «экономической теории благосостояния» на две части: первая относится к производству вторая—к распределению. Первая, гораздо более важная часть, должна включать в себя все положения о повышении общественного благосостояния, которые связаны с увеличением совокупного объема производства; к ней следует относить все вопросы, связанные со стимулированием занятости, выравниванием общественных чистых продуктов и выравниванием цен с предельными издержками. Здесь экономист на твердой почве; научный статус его предписаний неоспорим при условии признания базового постулата экономической науки, согласно которому каждый индивид предпочитает большее меньшему (большее удовлетворение меньшему удовлетворению). Во второй части, связанной с распределением, экономиста должны интересовать не «предписания», а относительные преимущества различных способов достижения определенных политических целей, поскольку практически невозможно экономически обосновать решение о том, какая именно схема распределения доходов максимизирует общественное благосостояние. Если применить в качестве критерия постулат о равных способностях к получению удовлетворения, неизбежно следует вывод, что благосостояние является наибольшим при полном равенстве; при этом нельзя исключить возможность, что все будут в большей степени довольны при наличии некоторого неравенства, чем при режиме необходимого и полного равенства. (Здесь я рассуждаю не столько о различиях в способностях к получению удовлетворения между различными индивидами, сколько об удовлетворении, возникающем вследствие возможности повышения дохода индивида его собственными усилиями: данная возможность необходимо исключается при режиме полного равенства.) Если же полного равенства нет, то как экономист может определить желательную степень неравенства? То есть какая степень неравенства гарантирует максимум общего удовлетворения? Все, что может и должна делать экономическая наука в этой области, —это показывать при заданной желательной схеме распределения доходов наиболее удобный способ ее осуществления.

Лондонская школа экономики