Офицеров-Бельский Д.В. [324] Политико-экономические аспекты либерализации газовой энергетики ЕС в условиях мирового экономического кризиса

В ряду задач европейской интеграции вопросы создания единого энергетического рынка остаются важнейшими. Они взаимосвязаны не только с экономическими сюжетами, но и с темой энергетической безопасности.

Принято считать, что началу европейской интеграции после второй мировой войны положило энергетическое сотрудничество Франции и Германии. Значимость энергетических вопросов значительно возросла с тех пор, хотя действительное сотрудничество в этой сфере до момента появления дееспособных европейских институтов оставалось недостижимой целью. Настоящее движение в сторону формулирования общих европейских приоритетов в энергетической сфере началось в 1988 г., когда Европейская комиссия утверждает Программу создания единого европейского энергетического рынка. Это направление в развитии европейской интеграции должно было стать одним из важнейших, однако постоянно находилось на периферии общественного внимания и политических инициатив. Первоначально причиной тому был дефицит идей и решений, а позже к этому добавилось сопротивление крупнейших участников европейского энергетического рынка, которое они оказывали инициативам европейских структур при поддержке своих правительств.

Основу идеологии реформирования европейского энергетического рынка изначально составляли цели, связанные с либеральной экономической парадигмой и направленные на развитие конкурентных механизмов в энергетической сфере, создание возможностей свободного и равного доступа потребителей к источникам энергии и энергетическому сырью, а также выбора поставщиков.

Либерализация рынка природного газа затруднена тем, что транспортнонакопительная инфраструктура в этой отрасли обладает особенно значительной капиталоемкостью, в случае сбоя поставок быстрые альтернативные решения в рамках существующих сетей распределения являются практически невозможными, а распределение ответственности за надежность поставок лишь увеличивает риски. В случае функционального разделения естественных монополий они вовсе не перестанут существовать, но займут более узкие ниши, что благоприятствует одной из двух возможных стратегий - картельным оглашениям или предъявлению эксклюзивных условий к прочим участникам цепочки по доставке газа непосредственному потребителю. Оба этих варианта требуют постоянного внимания и участия национальных правительств и особенно европейских регуляторов рынка, но последний вариант несет риски перебоев в поставках и может иметь особенно негативные последствия.

Очевидно, что сопутствующие процессу либерализации проблемы не являются для европейцев непредвиденными. Однако сохранение структуры европейского энергетического рынка в нынешнем виде несет серьезные отложенные риски. Во-первых, это вероятность деструктивной конкуренции между крупными игроками европейского газового рынка, которая будет поддержана национальными правительствами; во-вторых, это дискриминация интересов второстепенных энергетических компаний, на которые может быть оказано давление с целью недружественного поглощения; в третьих, это вероятная дискриминация ряда стран-членов ЕС в вопросах удовлетворения энергетических потребностей; в-четвертых, не следует исключать и открывающиеся возможности для игры внешних игроков на противоречиях между крупными компаниями-импортерами газа и даже европейскими странами.

Примером для либерального реформирования газовой отрасли Европы были преимущественно Соединенные Штаты, в которых подобные преобразования были осуществлены в 1980-е годы. Необходимо отметить важное отличие в отправных условиях для США и ЕС. В США либерализация газовой отрасли проходила на фоне относительного избытка газодобывающих и транспортных мощностей, которые были созданы в период государственного регулирования, чего нет в ЕС.[325] В США в добыче и транспортировке газа преобладают небольшие и средние компании, деятельность которых регулируется федеральными властями и властями на уровне штатов.[326] Кроме того, в США способствует конкуренции помимо развитой инфраструктуры наличие значительных запасов собственного газа с распределением запасов в нескольких районах страны, тогда как в ЕС имеет смысл вести речь только о крупных зарубежных производителях. Ситуация зависимости Европы от внешних поставок лишь немного смягчается тем, что зарубежную добычу и транспортировку газа частично осуществляют европейские компании.

Следует обратить внимание и на различие в принципах взаимодействия государства и бизнеса в континентальной Европе и англосаксонских странах. В Великобритании и США смешение интересов бизнеса и государства обыкновенно играет меньшую роль, а само взаимодействие более открыто.

С некоторой долей относительности можно утверждать, что значительная масса крупных европейских энергетических компаний представляют собой не столько коммерческие объединения, сколько инструменты государственного участия на рынке. Это утверждение особенно относится к французским государственным энергетическим компаниям. Правительство Франции долгое время предпринимало усилия для сдерживания процессов либерализации энергетической отрасли в своей стране. Лишь настойчивые требования стран Евросоюза и Еврокомиссии вынудили французское правительство в начале 2000-х годов заявить о готовности следовать общим требованиям.

Помимо Франции о значительном огосударствлении энергетического сектора можно говорить применительно к Италии. До настоящего времени под абсолютным контролем итальянского правительства находится крупнейшая в стране и одна из крупнейших в Европе нефтегазовая компания «ENI». В государственной собственности находится 30,3% акций компании, причем всем остальным акционерам запрещено по законодательству владеть пакетом акций более 3%. Другая итальянская энергетическая компания «Enel» в настоящее время частично приватизирована, но основными акционерами по-прежнему являются министерство экономики Италии (21,1%) и государственный банк «Cassa Depositi e Prestiti» (10,1%).

Более либеральным состояние энергетической отрасли на первый взгляд представляется в ФРГ. Около 90% акций «E.On» находятся в свободном обращении. Однако руководство компании, формально не подотчетное правительству, работает в тесной взаимосвязи с ним. Особенное внимание власти к газовой отрасли и представленным в ней национальным компаниям объясняется тем, что Германия является единственной экономически развитой страной, не имеющей собственной значительной нефтяной компании. Если также учесть сохраняющие пока силу планы полного отказа от атомной энергии, то становится очевидным, что вопросы газовой энергетики лежат практически в плоскости проблем национальной безопасности. Помимо взаимовыгодного консенсуса и помощи, которую правительство оказывает «E.On» в его европейских проектах, важными инструментами влияния на руководство корпорации является фактическая монополия руководства страны на отношения с российским правительством и ОАО «Газпром», а также влияние, которое правительство может оказывать на финансовые структуры в вопросах получения кредитов энергетическими компаниями.

Крупнейший в Нидерландах и третий по продажам газа в Европе концерн «Gas Terra» на 50% принадлежит государству, а остальная часть акций поровну распределена между «Shell» и «ExxonMobil». Полностью принадлежит государству «Nederlandse Gasunie», владеющая собственной газотранспортной сетью общей протяженностью более 12 тыс. км, и участвующая в ряде проектов связанных с транспортировкой газа. Также в фактической собственности государства находится один из крупнейших поставщиков газа в Нидерландах «Eneco Energie»[327] До недавнего времени принадлежала государству и газодобывающая компания «Energie Beheer Nederland»[328] Следует отметить, что в Нидерландах государство с особенным вниманием относится к транспортировке и сбыту газа, тогда как добычу могут осуществлять иностранные компании, хотя и под контролем правительства.

За пределами ЕС, в Норвегии, являющейся одним из важнейших участников европейского энергетического рынка, крупнейшая нефтегазовая компания «StatoilHydro» находится под абсолютным контролем государства, которое владеет около 62,5% акций компании.

За весь период движения к либерализации газовой отрасли ЕС существенного движения в сторону разгосударствления и приватизации активов не произошло. По всей видимости, европейские правительства попытаются надолго сохранить статус-кво в вопросах собственности и контроля, а также проводить охранительную политику в отношении государственных компаний. Практика деятельности Еврокомиссии показывает, что эффективные методы решения проблемы протекционизма на европейском рынке природного газа пока не найдены.

Другой проблемой, создающей сложный фон для реформирования, является продолжающаяся консолидация в отрасли, представляющая собой процесс, противоположный по смыслу идеям либерализации. Немаловажным мотивом к этому было стремление сильнейших игроков рынка путем слияний укрепить свои позиции в предстоящем торге с европейскими бюрократическими структурами и создать своего рода точку невозврата в развитии отрасли.

В большинстве случаев процессы консолидации отрасли получали поддержку со стороны национальных правительств. Особенно этому способствовало французское правительство. Так было в случае слияния компаний «Gaz de France» и «Suez», о котором было объявлено 3 сентября 2007 г. Тогдашний президент Франции Ж. Ширак объяснял важность слияния, означавшего фактическое поглощение частной франкобельгийской компании «Suez» государственной «Gaz de France» стратегической необходимостью укрепления позиций на мировом рынке путем создания более крупных компаний, что соответствовало бы интересам как Франции, так и ЕС в целом. В итоге сделка была одобрена европейскими антимонопольными органами лишь при условии продажи компаниями части своих активов, которые, однако, фактически не вышли из-под их кон- троля.[329]

Еще одним препятствием на пути к либерализации рынка природного газа ЕС может стать укоренившаяся олигопольная практика конкурентных отношений. Несмотря на то, что общий рынок ЕС имеет более чем полувековую историю, в энергетической сфере рынки европейских стран оставались закрытыми до начала 1990-х годов. О конкуренции на международном уровне не могло идти и речи. В рамках же национальных рынков, в силу высокой степени огосударствления отрасли, развитие конкурентных отношений не могло рассматриваться иначе как нонсенс. Вступление в силу Договора о ЕС в 1993 г. изменило ситуацию тем, что открыло возможности для соперничества и экспансии, сделав сопротивление интеграции в сфере энергетики невозможным. Однако конкуренция, естественный спутник интеграции, приобрела весьма специфичные очертания и заключалась в соперничестве за увеличение доли на рынке газа ЕС. Это, по сути, и было формой борьбы за потребителя. Процесс слияний и поглощений в 2000-е годы прошел в целом мирно и показал, что в газовой отрасли Европы имеют место олигопольные правила конкуренции, которые не исключают, а порой и предполагают сотрудничество в качестве эффективной стратегии.

Несмотря на то, что планы либерализации рынка природного газа ЕС идеологически противоречат развитию олигополии, фактически они не предполагают действий, призванных эту систему изменить. Скорее речь идет о том, чтобы сгладить существующие недостатки и даже сделать систему более эффективной. С этой целью Еврокомиссия употребляет такие меры, как разделение вертикально-интегрированных компаний, а в случае, когда олигополия угрожает интересам потребителей, применяет штрафные санкции.[330] В перспективе нескольких лет, когда вступят в силу готовящиеся в настоящее время изменения нормативной базы, регулирующей рынок природного газа ЕС, применение таких мер станет более частым и жестким.

Начавшееся разделение вертикально-интегрированных компаний, вероятно, не изменит существенно принципы взаимоотношений крупных энергетических компаний в ЕС. Для них эта мера, призванная способствовать развитию конкуренции в отрасли, даже будет иметь противоположный результат. Логика либерализации выстроена так, чтобы лишить крупные европейские компании возможности для деструктивного соперничества внутри ЕС, отдалив их от потребителя и выделив особенно конкурентные сферы в отдельное поле взаимодействия более мелких игроков. Это потенциально способно уменьшить вероятность конфликта интересов между энергетическими компаниями, а также предупреждает вовлечение политических сил в их борьбу.

Наряду с этим можно ожидать консолидацию европейских компаний за пределами ЕС в осуществлении масштабных и дорогостоящих газотранспортных проектов, таких как «Nord Stream», «Nabucco», «GALSI» и других. Рост стоимости энергоресурсов, уменьшение разведанных запасов, рост потребления энергоресурсов в Китае и Индии, вероятная тенденция к национализации добывающих энергетических отраслей в развивающихся странах, - все это делает очевидной необходимость сохранения сильных европейских энергетических компаний, способных к эффективному взаимодействию.

Сотрудничество энергетических концернов хотя и не укладывается в традиционную либеральную логику, но представляет собой необходимое условие энергетической безопасности ЕС. В обозримой перспективе европейский рынок природного газа останется полем взаимодействия крупных игроков. Конкурирующие друг с другом компании будут занимать узкую нишу сбыта и, отчасти, транспортировки и не будут обладать существенным потенциалом развития и роста. Вместе с тем, процесс либерализации в его нынешних формах вполне явно направлен на создание равных, или, по крайней мере, сопоставимых условий для компаний различных масштабов, представляющих страны с различным весом в европейских политических и экономических отношениях. Таким образом, в настоящее время создается отвечающая интересам развития и безопасности, а также приемлемая для всех участников структура энергетического рынка ЕС.

Активная деятельность Еврокомиссии по либерализации газового рынка ЕС в 1990-е годы еще не опиралась на достаточную правовую базу. Основным правовым документом, с помощью которого осуществлялось регулирование энергетических отраслей был Договор о ЕС, а именно обозначенные в нем правила о свободе движения товаров (ст. 28-31). Вслед за политикой устранения административных барьеров на пути к созданию единого энергетического рынка ЕС, с начала 2000-х годов политика Еврокомиссии стала все более ориентироваться на принудительных мерах либерализации. Основным законодательным инструментом являлись и остаются до настоящего времени директивы, на основе которых должны быть внесены изменения в законодательство в странах-членах ЕС. Минусы такого решения заключаются в том, что директивы вторичны по своей сути и должны лишь отображать содержание договоров ЕС, а попытки внести энергетические статьи в Амстердамский договор 1997 г. не увенчались успехом из- за сильного сопротивления национальных правительств. Это очень сужает возможности европейских законодателей по реформированию газовой энергетики.

Первая газовая Директива ЕС 98/30/ЕС была принята в 1998 г. Она предусматривала обеспечение возможностей равного доступа поставщиков к газотранспортной системе, постепенный отказ от долгосрочных контрактов и переход к спотовым сделкам[331], устранение запрета на реэкспорт газа, включая и те контракты, которые были заключены раньше директивы.

Основу для дальнейшей политики ЕС составила представленная в 2000 г. Зеленая книга «На пути к Европейской стратегии обеспечения надежности энергетических поставок», представляющая собой с юридической стороны лишь проект политики ЕС, который предлагается для обсуждения основным заинтересованным сторонам. После доработок и исправлений такие проекты выносятся на утверждение в Европейский парламент и Европейский совет. В случае одобрения они становятся юридическими актами, так называемыми «Белыми книгами», которые и должны служить руководствами для всех стран-членов ЕС. Последний документ такого рода - «Энергетическая политика

Европейского Союза», содержавший нормы, регулирующие энергетические отрасли ЕС до 2020 г., был принят в 1995 г. В целом до настоящего времени полноценный нормативный базис для регулирования европейской энергетики не был создан.

В 2003 г. была издана новая газовая Директива 2003\55\ЕС, действующая до сих пор. Предусмотренные Директивой меры были направлены на отделение естественномонопольных видов деятельности (транспортировка трубопроводным транспортом) от конкурентных видов деятельности (продажа). С этой целью приоритетом регулирующей деятельности Еврокомиссии стало разъединение вертикально-интегрированных компаний с выделением сетевых активов в собственность других организаций. Такие меры признаются наиболее эффективными, однако существующая правовая база, включая Директиву, не предполагает такой подход в качестве обязательного. Причиной этого стало сопротивление ведущих стран ЕС, особенно Франции. Именно потому отделение права собственности на сетевые активы до настоящего времени не стало доминирующей практикой.

Вертикально-интегрированным газовым компаниям предлагалось три варианта функционального разъединения. Первый вариант предполагал продажу транспортных сетей независимому оператору. Второй вариант предполагал сохранение транспортных сетей в собственности добывающей компании, но управление ими должно быть возложено на независимого оператора. Третий вариант предусматривал сохранение структуры и управления вертикально-интегрированных компаний без изменений, но при этом ставил их деятельность под контроль особого наблюдательного органа. В целом директива только обозначала направление изменений, а ее главным практическим результатом была легализация наблюдения за деятельностью газовых вертикальноинтегрированных компаний.

Директива 2003\55\ЕС стала источником новых возможностей для потребителей газа - с 1 июля 2004 г. все промышленные потребители получили право свободного выбора поставщиков газа; немного позже, с 1 июля 2007 г., рынки стали полностью открыты для всех покупателей без исключения.

В марте 2006 г. Еврокомиссией была представлена новая Зеленая книга «Европейская стратегия для устойчивой, конкурентной и надежной энергетики».[332] Работа над новым пакетом директив, относящихся к рынкам электроэнергии и газа, началась в январе 2007 года. Результатом стал третий энергетический пакет ЕС, содержавший относящиеся к развитию газовой отрасли проекты поправок в Директиву 2003/55/EC и в Регламент о доступе к газотранспортным сетям № 1775/2005, а также проекты поправок к действующим нормам в сфере электроэнергетики. Третий энергетический пакет содержал проект Регламента об учреждении Агентства по взаимодействию регулирующих органов в сфере энергетики (Agency for the Cooperation of Energy Regulators, сокр. ACER) - наднационального органа, который объединил бы в себе полномочия по выработке единой тарифной, регулятивной и конкурентной политики для национальных регуляторов стран ЕС.

Третий энергетический пакет предполагает обязательное функциональное разделение вертикально интегрированных энергетических компаний. Европейские потребители получат возможность упрощенного перехода от одного поставщика газа к другому, что должно позитивно сказаться на цене предложения и качестве предоставляемых услуг.

Понимая, что разделение компаний приведет к их большей уязвимости к поглощениям, европейские законодатели предложили новую систему ограничений, позволяющую блокировать подобные сделки проводимые нерезидентами ЕС. Чтобы получить санкцию ACER и Еврокомиссии на покупку актива в транспортно-распределительной системе, компания не должна заниматься добычей газа, и должна на территории своей страны регулироваться принципами подобными тем, что действуют в ЕС. Инвестиций в газодобычу проект документов не ограничивает, но это скорее формальная позиция ввиду крайней незначительности европейских запасов газа и малого интереса к ним за пределами Европы.

После долгой доработки проекты третьего энергетического пакета были приняты во втором чтении в Европейском парламенте 22 апреля 2009 г. и для того, чтобы они вступили в силу необходимо лишь одобрение Совета министров ЕС. Далее последует внесение изменений в национальное законодательство стран-членов ЕС и период адаптации компаний к новым условиям деятельности, которые займут продолжительное время.

Влияние мирового экономического кризиса на европейские энергетические проекты в некоторой степени начало сказываться еще в конце 2007 г. В тот момент это было связано преимущественно с прогнозом убытков американских финансовых организаций, которые завершая год стали выводить капиталы с рынков на покрытие убытков. Однако упомянутый фактор свертывания возможностей рефинансирования из США крупных проектов не был в начале мирового экономического кризиса значимым фактором развития газовой отрасли в Европе. Зависимость сырьевых компаний от предоставления кредитного ресурса может быть велика, но в отличие от прочих отраслей, эта зависимость практически никогда не является критической для продолжения текущей деятельности и может существенно сказываться только в реализации долгосрочных проектов.

В 2009 г. крупнейшим европейским компаниям энергетического сектора пришлось столкнуться со значительным падением потребления энергии и энергоресурсов. Особенно значительно было снижение потребление газа, в силу общего экономического спада, сократили бизнес-клиенты, в меньшей степени сократилось потребление домохозяйств.

Надежды на рост дальнейшего потребления связаны преимущественно с ожиданиями роста европейских экономик. Однако, несмотря на сокращение потребления, ряд компаний увеличили свою прибыль относительно предыдущего года, это германские концерны «RWE» и «E.On». Следует отметить, что в своих отчетах они приводят цифры общего роста прибыли (EBITDA), но эти данные вовсе не всегда верно отражают фактическое состояние дел компаний. Более интересными могли бы стать показатели органического роста выручки и прибыли компаний, который не рассматривает изменение показателей связанные со слияниями и поглощениями. Если бы компании демонстрировали в отчетах именно эти показатели, то результаты их деятельности в 2009 г. были бы значительно хуже.

Еще одной общей чертой деятельности европейских компаний газового сектора является активное наращивание в 2008-2009 г. долговой массы. Из всех компаний в 2009 г. сократил свои долги только французский концерн «GDF Suez». Остальные использовали кредитные средства для продолжения политики приобретения новых активов, а в некоторых случаях для завершения обязательств по сделкам, проведенных ранее. В настоящее время энергетические компании более не заинтересованы в дальнейшем наращивании долга, а «ENI», «GDF Suez» и «Enel» приступили к политике сокращения обязательств.[333] В любом случае, каждая из приведенных для сравнения компаний будет вынуждена отказаться от масштабных инвестиционных проектов до восстановления спроса на энергоресурсы.

Особенный интерес представляют предполагаемые направления будущего развития компаний. Для «E.On» таким направлением, вероятно, станет атомная и ветровая электроэнергетика.[334] Причем тот факт, что концерн планирует осваивать в сфере ветровой энергетики новую технологию шельфовых электростанций, а не просто продолжает инвестирование в разработанные ранее типовые проекты, говорит о том, что в альтернативной электроэнергетике руководство концерна видит особые перспективы. О том же свидетельствует и тот факт, что предполагаемые объемы строительства постоянно растут, и теперь предполагается участие «E.On» наряду с «RWE» и «Siemens» в самом значительном в истории проекте альтернативной энергетики в Великобритании, общая сумма которого составляет 110 млрд. евро.[335]

В настоящее время германский энергетический концерн «RWE» реформирует свои структуры и расширяет штаты (единственная из всех компаний приведенная в сравнении), причем и то и другое относится преимущественно к электроэнергетическому направлению деятельности концерна. Также большую заинтересованность в электроэнергетике стал проявлять концерн «GDF Suez», увеличивающий свои инвестиции в строительство новых во Франции и за рубежом.

Отмеченные тенденции вовсе не свидетельствуют о том, что газовая отрасль или, правильнее сказать, газовое направление деятельности европейских энергетических компаний отходит на второй план. Однако очевидно, что в ближайшей перспективе новых инвестиций в газотранспорт и газопереработку сверх намеченных ранее ждать не следует. Наоборот, уже имеют место факты сокращения финансирования инвестиционной базы ряда проектов и, в частности, «Nabucco».[336]

В общей массе инвестиционных потребностей европейской энергетической отрасли, стимулирующий план Совета министров ЕС, принятый 17 апреля 2009 г., предоставляет явно недостаточные средства. До конца 2010 г. на реализацию ряда энергетических проектов планируется направить 3,98 млрд. евро, из которых 1,44 млрд. евро будут потрачены на реализацию 18 газовых инфраструктурных проектов.[337] Очевидно, что в настоящее время в газовой сфере ЕС заинтересован в реализации преимущественно краткосрочных и среднесрочных проектов с невысокой капитализацией и готов отложить дорогостоящие стратегические проекты.

Национальное финансирование энергетических проектов в 2010-2011 гг. сталкивается с проблемами сокращения бюджетных расходов, поскольку во многих странах ЕС уже отмечено наращивание недопустимого бюджетного дефицита. Совет министров ЕС принял 3 декабря 2009 г. решение о начале процедуры избыточного дефицита бюджета против Бельгии, Чехии, Германии, Италии, Нидерландов, Австрии, Португалии, Словении и Словакии. По предварительным оценкам, дефициты бюджетов этих стран по итогам 2009 г. превысят 3% ВВП. Кроме того, Совет министров ЕС пересмотрел рекомендации относительно уменьшения дефицита бюджета еще для 4 стран-членов ЕС - Ирландии, Испании, Франции и Великобритании, установив для них также новую дату осуществления мер по корректировке дефицитов бюджета - до 2 июня 2010 г. В отношении Греции эта процедура была начата раньше.

С точки зрения инвестиций, реализация крупных газовых проектов в ЕС может столкнуться с проблемами еще и косвенно - реальная сумма необходимых инвестиций может оказаться значительно большей, учитывая потребность в кредитном ресурсе крупных и средних компаний, выполняющих субподряды. Они также нуждаются в заемных средствах, порой просто для поддержания способности к хозяйственной деятельности, но встречают обоснованные отказы банков. В этой ситуации особенно значимой может стать роль Европейского банка реконструкции и развития (ЕБРР) и Европейского инвестиционного банка, поскольку многие средние и даже крупные банки обыкновенно прислушиваются к их оценке заемщика в энергетических проектах.

Помимо факторов, лежащих в сфере развития газового сектора Европы, немалым значением обладают макроэкономические условия деятельности компаний. Одним из важнейших является снижение процентных ставок в крупнейших экономиках мира, включая США, Японию, зону евро и Великобританию. В силу этого, несмотря на значительные накопленные долги, компании не будут избавляться спешно от долгов, так как их обслуживание сейчас как никогда дешево, сами компании сохраняют хорошие показатели прибыльности, а конкуренция только усиливается, и, вероятно, в ограниченных объемах компании будут продолжать инвестиционные программы и предпринимать попытки экспансии. Однако инвестиционного бума в сфере энергетики, особенно газовой, ждать не приходится.

Тенденция укрепления евро с марта по декабрь 2009 г., благоприятствовала энергетическим компаниям, так как в ЕС они ориентированы на импорт энергоресурсов, а также сырья и компонентов, необходимых для строительства инфраструктуры.[338] Однако очень высокая волатильность, которая, по всей видимости, будет иметь продолжение в 2010-2011 гг. неоднократно приводила к пересмотру инвестиционных планов и сумм контрактов, что негативно сказывалось на деятельности компаний.

Некоторые стороны экономического кризиса имеют позитивные следствия для развития энергетических компаний и газовой инфраструктуры ЕС в плане сокращения издержек. Например, дефляционные изменения в европейской экономике дают в настоящее время возможность пересмотра сумм контрактов в меньшую сторону. Ситуативное уменьшение издержек связано, например, с существенным падением цен на сертификаты на выброс CO2 в атмосферу позволило в 2009 г. крупным энергетическим концернам существенно сократить издержки. Только два концерна «RWE» (европейского лидер по загрязнению окружающей среды) и «E.On» получили возможность экономии в общей сложности полмиллиарда евро.

Однако в перспективе рост издержек энергетических компаний неизбежен. В ближайшие годы можно ожидать девальвации основных валют, что потребует дополнительного финансирования под существующие проекты и отказа от малоприоритетных целей. Если инфляция в США и зоне евро примет серьезные масштабы, то инвестиции в инфраструктурные проекты столкнутся еще с одной серьезной проблемой - искусственным сжатием ликвидности, стерилизацией денежной массы и ростом процентных ставок. Учитывая это, и характерную для отрасли очень высокую капитализацию проектов, можно предположить, что самые серьезные сложности будут ожидать энергетические концерны на завершающих этапах мирового экономического кризиса.