Опыт организации

Использование политических механизмов при анализе и прогнозировании экономического положения - важный симптом, указывающий на специфику этого типа знания. С одной стороны, это знание объективное, описывающее внешнюю, независимую от исследователя реальность.

реальности действует. Исходя из этого, качество знания такого рода определяется не только стандартными критериями научно­сти, например, полнотой и достоверностью выявленных свойств и закономерностей объекта, но и полнотой репрезентаций объе­кта относительно спектра интересов, значимых для функциони­рования и развития данного общества. Отсюда, в частности, сле­дует, что экономический прогноз или оценка, сделанные на базе одной модели, будут, скорее всего, односторонними. А если эта модель окажется к тому же единственным средством, позволяю­щим делать подобные прогнозы и оценки, то односторонность легко может обернуться предвзятостью и даже коррумпирован­ностью.

Поиск институциональных форм и организационных реше­ний, способных нейтрализовать или хотя бы ограничить негатив­ные тенденции, которые заложены в самой структуре этого вида деятельности, - одна из главных тем международного опыта организации прикладных исследований и разработок на базе экономических моделей. Несмотря на то что этот опыт сущест­венно различается по странам и не дает пока общепризнанных готовых решений, его уроки поучительны и заслуживают при­стального внимания.

В рассматриваемой сфере исторически сложилось два типа организационных структур: преимущественно монопольные и конкурентные.

Преимущественно монопольные структуры возникли в стра­нах-пионерах экономического моделирования - Норвегии и Голландии, где с самого начала они строились как часть государ­ственной информационной системы, обслуживающей государст­венные органы.

Потенциальным рискам монополизации в этом случае проти­вопоставляются преимущественно организационные меры и

фактор репутации. Прежде всего работа с экономическими мо­делями распределяется между различными ведомствами. Так, в Норвегии за разработку моделей и их информационное напол­нение отвечает статистическое ведомство^[110], тогда как модель­ная проработка экономико-политических решений осуществля­ется непосредственно в Министерстве финансов. Подобная схема действует и во Франции* В большинстве стран разработка моде­лей и их использование в прогнозных и аналитических целях со­средоточены в одном ведомстве. В Голландии это Центральное плановое бюро (ЦПБ - независимый, но влиятельный аналитико­консультационный орган, имеющий своего представителя в пра­вительственной комиссии, непосредственно отвечающей за под­готовку политических решений. Ведомственная граница разделя­ет при этом ЦПБ и статистическое ведомство: последнее отвеча­ет за сбор данных и может заниматься только демографическими прогнозами, а ЦПБ выполняет прогнозные и аналитические функции, но не имеет доступа к статистической «кухне»^[111].

Разделение функций между ведомствами повышает уровень объективности аналитической работы, но одновременно созда­ет проблему межведомственных коммуникаций, которая, впро­чем, в Норвегии смягчается за счет межведомственной мобиль­ности специалистов. Голландская организационная схема может в свою очередь порождать трения между политиками и техно­кратами-аналитиками, если предложения и рекомендации по­следних не оставляют места для проявления инициативы сами­ми политиками^[112].

Влиятельность голландского ЦПБ во многом строится на его репутации строго научного и политически нейтрального учреж­дения. В соответствии со своим уставом Бюро регулярно - не ре­же двух раз в год - представляет общественности свои прогнозы, проектировки и сценарии. Его ежегодный сентябрьский «Макро­экономический обзор» служит официальной основой бюджетных

проектировок правительства. В середине 1990-х годов независи­мый статус ЦПБ был подкреплен реорганизацией Центральной плановой комиссии - надзорного по отношению к ЦПБ органа, который составили исключительно представители науки и обще­ственности. Лишь планы работы Бюро подлежат обсуждению в правительственных структурах. Аналогичный надзорный орган, правда, с участием чиновников, - Комитет по моделиро­ванию - действует и в Норвегии.

Наконец, нельзя не отметить, что монополизм голландского ЦПБ или соответствующих учреждений в Норвегии и Франции весьма условен. В гораздо большей мере он относится к функ­ции информационного обеспечения госаппарата, нежели собст­венно к аналитическим разработкам. В одной Голландии в конце 70-х - начале 80-х годов прошлого века при поддержке государ­ства было разработано и действовало несколько масштабных экономических моделей. В конце 1990-х модели, сопоставимые по размерам (но не влиянию!) с моделями ЦПБ, работали в цен­тральном банке страны и на базе университетского консорциума. Во Франции в 1980-е годы правительство Р. Барра целенаправ­ленно поддерживало создание конкурирующих институтов, способных вести разработки на экономических моделях^[113].

Конкурентный тип структуры в сфере экономического моде­лирования наиболее характерен для США. Это относится как к различным ветвям власти и различным подразделениям прави­тельства, работающим со своими ведомственными экономиче­скими моделями, так и к прогнозной аналитике в целом, где преобладают частные коммерческие агентства, конкурирующие за заказы клиентов. Развитый коммерческий сектор экономиче­ской аналитики нередко выступает конкурентом соответствую­щих ведомственных подразделений.

Смешанная структура с преобладанием конкурентных начал сложилась в Великобритании. Здесь ведущие экономические

ведомства - Казначейство и Банк Англии - имеют свои мо­дели^[115]. Одновременно государство на конкурсной основе через бюджет научных исследований финансирует еще несколько крупных экономических моделей при университетах и на базе независимого Национального института экономических и социальных исследований. Существует и коммерческий сектор, преимущественно в сфере прогнозирования^[116].

Преимущество конкурентных структур - в их гибкости. В ус­ловиях конкуренции представителям различных общественных интересов легче найти «свои» экономические модели, сформиро­вать свои картины реальности и тем самым усилить свои позиции в политическом процессе. Но конкуренция в данной сфере имеет и оборотную сторону. Конкретные формы конкурентных струк­тур существенно зависят от характера спроса и предложения на соответствующие виды разработок. Судя по британскому опыту, реальный коммерческий спрос имеется только на краткосроч­ные прогнозы. Но именно в этом наиболее коммерциализирован­ном секторе конкурентная среда, по данным специальных иссле­дований, оказывает негативное влияние на информативность прогнозов. В поведении прогнозистов наблюдается «стадный эффект»: невысокая надежность прогнозов заставляет их дер­жаться общей линии коллег-конкурентов. Это, в частности, про­является в том, что исходные (модельные) прогнозы имеют боль­ший разброс по результатам, чем публикуемые данные^[117].

Что же касается других видов аналитических разработок - долгосрочных прогнозов и рекомендаций по вопросам экономи­ческой политики, то они нуждаются во внерыночном финансиро­вании и, следовательно, направляются другими критериями. По оценке Р. Смита, в сфере долгосрочного прогнозирования преобладают критерии, предъявляемые научными фондами, а в сфере среднесрочной экономико-политической аналитики - политические приоритеты^[118]. При этом тесный альянс аналити­ков со своими заказчиками ограничивает их независимость и мо­

жет негативно сказаться на профессиональной репутации. Более того, грань между научной рекомендацией и пиар-поддержкой в этих условиях объективно размывается.

Ключевая проблема состоит, однако, в том, что сама по себе более квалифицированная защита определенной политической позиции не делает ее более влиятельной при принятии решений. Последнее зависит от наличия или отсутствия в политической системе стремления к достижению консенсуса. Дж. Стиглиц вы­деляет три коренных различия между политическими режи­мами, ориентированными соответственно на консенсус и сопер­ничество^[119].

Первое - это различие между диалогом и полемикой. Консен­сус предполагает открытый диалог, в’ котором стороны разъяс­няют свои позиции. Соперничество проявляется в полемике как средстве достижения политической победы: ее цель - скорее подорвать позиции оппонента, нежели готовить почву для согла­шения с ним.

Второе различие касается соотношения национальных и частных интересов. В согласительных (консенсусных) режимах национальный интерес - это концепция, разделяемая участника­ми политического процесса, причем для каждого из таких участ­ников достижение согласия представляет самостоятельную цен­ность. В конфронтационных режимах предполагается, что каж­дая сторона выражает свои собственные интересы и именно эти интересы агрегируются в процедурах голосования или иным образом, получая общественное признание.

Наконец, третье различие относится к характеру результа­та, достигаемого при решении общественных проблем. В согла­сительных режимах вопрос считается закрытым, если найдено взаимно приемлемое его решение. Прозрачность процесса поис­ка решений, сопричастность ему заставляют принять и придер­живаться его даже тех, кому оно невыгодно. Напротив, в кон­фронтационных режимах никакой вопрос не может считаться закрытым: проигравшая сторона, как только у нее появятся голоса, чтобы соответствующий вопрос отыграть назад, навер­няка это сделает.

Рассмотренный выше опыт использования экономических моделей в политических процессах может служить иллюстрацией типологии Стиглица. Столкновение республиканского Кон­гресса и демократической Администрации по поводу проекта

бюджета дает пример конфронтационного политического режи­ма; механизмы американской Тройки и ФКОР ФРС, британско­го Форума независимых прогнозистов и голландского трипар­тизма - примеры консенсусных режимов разного уровня. В ряде случаев речь шла о согласовании разных оценок, полученных на разных экономических моделях, т.е. о формировании единой и более полной картины.объекта. В последнем, голландском, случае - о сопоставлении разных программ на одной модели, т.е. о диалоге при наличии общей точки отсчета. Последняя зада­ча не столь амбициозна, как формирование общей картины эко­номической реальности, однако выделяется тем, что относится к собственно политическому процессу, а не его ведомственной вер­сии или экспертной имитации под эгидой высокопоставленных чиновников. По-видимому, общественный авторитет моделей голландского ЦПБ оказался достаточным, чтобы снять пробле­му социальной дифференцированности проекций экономической реальности.

* * *

Итак, общую схему взаимодействия теории и практики на базе прикладных экономических моделей можно представить следующим образом:

• различные школы экономической теории строят свои эко­номические модели, акцентирующие различные стороны объек­та и экономико-политической ситуации;

• политические партии и группы интересов на основе этих мо­делей формируют свои социально-экономические стратегии, представляют и отстаивают их на политической арене;

• в рамках политического процесса происходит выбор госу­дарственной (национальной) стратегии либо путем отбора одной из частных стратегий (конфронтационный политический ре­жим), либо путем формирования согласованной стратегии. Из этих двух сценариев только второй (консенсусный) включает механизм, обеспечивающий объективизацию и приращение того знания, из которого строится национальная стратегия развития. Упрощенная версия такого сценария возможна на основе предва­рительного принятия общей экономической модели как основы согласования частных стратегий;

• в рамках принятой социально-экономической стратегии процедуры, аналогичные выше перечисленным, воспроизводятся в процессе выработки и проведения текущей экономической

политики с той разницей, что субъектами согласований и сопер­ничества выступают уже не политические, а ведомственные и корпоративные интересы.

В качестве дополнительных условий эффективности участия аналитических центров в этих процессах можно выделить:

- независимый административный статус аналитических цен­тров в административной иерархии;

- государственная поддержка независимых аналитических центров, занимающихся проработкой экономико-политических проектов и сценариев, долгосрочным прогнозированием (напри­мер, на основе британского опыта);

- открытость деятельности аналитических центров для общественности и поддержание атмосферы критической требо­вательности вокруг их работы, прежде всего силами научной (академической) общественности.