4.1. Критерии качества модели 4.1 Л. Практика — критерий истинности модели

Количественные экономико-математические модели в основном разрабатываются с целью принятия решений. Для этого переменным и параметрам модели необходимо приписать конкретные численные значения.

Как известно, в общем плане вопрос о критерии истины решен марксистско-ленинской философией: «Вопрос о том, обладает ли человеческое мышление предметной истинностью,— вовсе не вопрос теории, а практический вопрос. В практике должен доказать человек истинность, т. е. действительность и мощь, посюсторонность своего мышления» [1, т. 3, с. 1].

Практика — емкое понятие ([7], [25], [108], [327] и др.). Проблеме практики как критерию истины посвящена довольно обширная философская литература (см., например, [30], [180], [284], [310], [422] и др.). Здесь отметим только такой момент практической деятельности общественного развитого человека, как целесообразность: «В конце процесса труда получается результат, который уже в начале этого процесса имелся в представлении человека, т. е. идеально» [1, т. 23, с. 189]. В связи с этим представляется совершенно справедливым ут- вержденис В. И. Данилова-Данильяна и А. А. Рывкина: «Говорить об адекватности модели реальному объекту вообще, без указания возможного баланса между целями моделирования и средствами, привлекаемыми для их достижения, бессмысленно.

Положение о том, что критерием истины является практика, носит общефилософский характер. Как указывал В. И. Ленин, «не надо забывать, что критерий практики никогда не может по самой сути дела подтвердить или опровергнуть полностью какого бы то ни было человеческого представления. Этот критерий тоже настолько «неопределенен», чтобы не позволять знаниям человека превратиться в «абсолют», и в то же время настолько определенен, чтобы вести беспощадную борьбу со всеми разновидностями идеализма и агностицизма» [3, т. 18, с. 145-146].

Таким образом, общая формулировка критерия истины адекватна для решения общефилософских, идеологических проблем, но для оценки качества конкретной научной теории, модели, количественного утверждения, критерий практики должен быть специфицирован.

1G1

11 р. л. Раяцкас, м. К. Плакунов

Проблема спецификации критерия истины применительно к конкретным областям научного знания довольно сложна. Существует много более или менее различающихся подходов к решению этой проблемы, но все же нельзя утверждать, что в методологическом плане она вполне (достаточно) разработана. Так, А. Л. Никифоров, подводя итоги своего содержательного обзора и критического анализа современных работ по методологии науки [319], отмечает, что перед марксистской методологией науки стоит ряд проблем, которые нельзя рассматривать как решенные. Среди прочих А. Л. Никифоров называет следующие проблемы: демаркация между наукой и ненаукой, между эмпирическими (фактуальными) науками и науками, не являющимися таковыми (логика, математика и т. п.); что такое научный факт и какова его структура; анализ понятий «объяснение», «предсказание», «проверка», «подтверждение», «опровержение» («сейчас опять неясны ответы на такие, например, мопросьт, как: ,,Какова цеп- ность предсказания?", ,,Что собой представляет проверка научной теории?4 4, ,, Как понимать подтверждение теории?4 4, ,,Можно ли опровергнуть теорию?44 ит.

4.1.2. Критерии принятия модели

В настоящее время предложено много более или менее различных критериев выбора (принятия, качества) научных теорий и (в более общем плане) научных утверждений 20 ([30], [61], [65], [319], [369] и др.). В наши цели не входят обзор и анализ этих предложений. Не претендуя на полноту, приведем минимальный список критериев, которым должны удовлетворять количественное высказывание, модель, теория. Наряду с логическими критериями (непротиворечивость, полнота и т. д.) в этот список должны, по нашему мнению, входить такие критерии, как: истинность (И) проверяемость (Пр), полезность (С/), информативность (/), ценность (Ц). На рис. 4.1 показано соотношение между этими характеристиками. Рис. 4.1, конечно, упрощенно изображает это соотношение: слишком резко,

Рис. 4.1. Соотношение между истинностью, полезностью, проверяемостью, информативностью и ценностью высказываний

т.

Из рис. 4.1 ясно, что истинность, полезность и проверяемость не являются независимыми характеристиками высказываний; далее,

/сИи^УПр; Цс/,

т. е. ценным может быть только информативное высказывание, информативным высказывание выступает только в том случае, когда оно истинно и проверяемо (полезность не служит необходимым условием информативности).

И*

163

В то же время ложное высказывание, например, может быть проверяемым и полезным, истинное — бесполезным и т. п. Рассмотрим эти характеристики и соотношения между ними подробнее. Истинность. Включение этого критерия в минимальный список критериев не вызывает, по-видимому, сомнений. Сам по себе этот критерий не является простым, выделяют, например, семантическую истинность, синтаксическую истинность, фактуальную истинность и т. д. (см., например, [284], [419], [427], [460], [464], [492] и др.). Не останавливаясь на подробном изложении этих вопросов, приведем высказывание Ф. Энгельса в «Анти- Дюринге»: «Истина и заблуждение, подобно всем логическим категориям, движущимся в полярных противоположностях, имеют абсолютное значение только в пределах чрезвычайно ограниченной области... Как только мы станем применять противоположность истины и заблуждения вне границ вышеуказанной узкой области, так эта противоположность сделается относительной и, следовательно, негодной для точного научного способа выражения. А если мы попытаемся применять эту противоположность вне пределов указанной области как абсолютную, то мы уже совсем потерпим фиаско...» [1, т. 20, с. 92].

Проверяемость. Утверждение является проверяемым, если можно установить его валентность, т. е. определить, истинно оно или ложно. Сама по себе валентность высказывания не зависит от наличия процедуры проверки. Утверждение о зависимости валентности от проверяемости ведет, как правило, к той или иной форме субъективного идеализма и в пределе к солипсизму. В этом, в частности, заключалась ошибка неопозитивизма, логического эмпиризма, логицизма и т. п.— в отождествлении проверяемости с осмысленностью или даже с адекватностью высказывания. Так, по JI. Витгенштейну: «Вместо: это предложение имеет такой-то и такой-то смысл можно просто говорить: это предложение просто изображает такое-то и такое-то положение вещей» [93]. Еще более определенно формулировал это положение Ф. Вайсман: «Если никаким способом невозможно проверить истинность утверждения, то оно вообще не имеет никакого смысла. Смысл утверждения есть метод его проверки» (цит. по: [220, с. 127]). Используя обозначения рис. 4.1, неопозитивистский тезис о соотношении между истинностью и проверяемостью можно изобразить так, как это сделано на рис. 4.2.

Неопозитивизму, логицизму, логическому эмпиризму и т. п. посвящена довольно обширная марксистская литература (см., например, [310], [319], [464], [478] и др.), причем внимание, как правило, акцентировано на ошибках и неудачах. В частности, одной из проблем, которую •пытались (и пытаются) решить неопозитивисты, была проблема разработки унифицированного «правильного» языка науки. Так же как логические исчисления исследуют вывод истинных следствий из истинных посылок,

т. е. строят и анализируют процедуры вывода, замкнутые относительно множества истинных высказываний, неопозитивисты (М. Шлик, Р. Карнап, К. Поппер, Г. Ройхен- бахидр.) пытались построить процедуры вывода, замкнутые относительно множества осмысленных (проверяемых) высказываний. Эта задача оказалась более сложной, чем это представлялось, по-видимому, основателям «Венского кружка», и удовлетворительного ее решения нет до сих пор, что, однако, ни в коей степени не обесценивает саму задачу и частью проделанную работу.

Как отмечает A. JI. Никифоров, «можно спросить: быть может, развитие буржуазной методологии, ее проблемы и их решения никак не касаются марксистской методологии? Здесь возможны различные мнения, однако нам представляется, что между буржуазной и марксистской методологиями существуют определенные взаимосвязи и что обсуждение и критический анализ буржуазных методологических концепций не только позволяет нам уточнять и разрабатывать положения марксистской методологии, но и дает также позитивный материал для решения некоторых методологических проблем» [319, с. 171].

Несмотря на трудность формулировки и практического применения критерия проверяемости, которые будут рассмотрены в следующем пункте, значение этого критерия нельзя преуменьшить. Отказ от этого критерия является одним из наиболее характерных признаков псев- донауки. Фактически отказ от этого критерия равнозначен запрету критиковать научные высказывания. Именно такая аргументация приводится, например, специалистами по экстрасенсорному восприятию (ЭСВ), т. е. по парапсихологии, телекинезу, ясновидению и т. п. Типичным является заявление Дж. Райна и Дж. Прэтта, многие годы занимавшихся ЭСВ: «...Серьезная трудность кроется в том, что некоторые экспериментаторы после первых успехов в пси-экспериментах перестают получать свои прежние сверхвероятные результаты. В подобных случаях, очевидно, утрачивается какой-то фактор, который ранее был весьма действенным. Элементом, легче всего подвергающимся изменению при длительных опытах, является, по-видимому, заразительный энтузиазм, сопутствующий первоначальным открытиям. Тот, кто вообще не смог добиться успеха, вероятнее всего, с самого начала никогда не испытывал этого заражающего, передающегося другим интереса, который помогает создать благоприятную обстановку для испытуемых» (цит. по: [463, с. 290]). Комментируя это высказывание, Ч. Хэн- зел справедливо замечает: «Другими словами, экспериментаторам не удается подтвердить собственные результаты. И возникает дополнительная характеристика: душевное состояние исследователя влияет на ЭСВ. Если каждый раз постулировать подобным способом все новые характеристики, то можно выдержать любую форму критики. Экспериментальный результат невозможно ни подтвердить, ни опровергнуть, ибо ЭСВ не действует в присутствии критиков» [463, с. 290—291].

Полезность. Термин «полезность» имеет много значений. Анализ некоторых из них мы проведем позже: сейчас этот термин будет использоваться в его расплывчатом, бытовом значении, что, однако, не должно приводить к неясности. Наряду с полезностью рассматривается также ценность высказываний. Из рис. 4.1 видно, что ценность может совпадать или не совпадать с полезностью. Такие области значения этих терминов выбраны для того, чтобы учесть отличие материальных благ от духовных. Полезность, понимаемая в бытовом плане как выгодность, как материальная польза, бтносится, таким образом, преимущественно к материальным благам: утверждение полезно, если его можно использовать для увеличения объема материальных благ. Такое утверждение может быть и ценным, но в экспликацию понятия «ценность» может входить и мотив бескорыстия.

Например, решение проблемы Ферма или какого- нибудь космологического парадокса вряд ли приведет к росту производительности труда; тем не менее решение этих или других непосредственно неутилизируемых в народном хозяйстве проблем представляет собой определенную ценность.

Социально-экономическое развитие имеет целью удовлетворение как материальных, так и духовных потребностей общества [222]. Граница между высказываниями ценными, но бесполезными в экономическом плане и ценными и полезными не является, конечно, жесткой и неизменной. Например, исследования Г. Минковского по геометрии выпуклых тел до последнего времени не могли быть утилизированы, т. е. использованы для решения каких-то практических задач техники или экономики. Однако после появления линейного программирования выяснилось, что эти ценные в чисто научном плане работы имеют еще и практическую ценность. А именно, по принятой здесь терминологии, являются не только ценными, но и полезными, так как служат фундаментом аппарата линейной математической экономики.

Разграничение понятий «ценность» и «полезность» не абсолютно и в том смысле, что производство духовных благ требует хотя бы и минимальных, но вполне реальных материальных затрат. Игнорирование этого в общем-то тривиального обстоятельства характерно в некоторой степени для неокантианской теории ценностей, разрабатывающейся, в частности, В. Виндельбандом [90] и Г. Рик- кертом [383] (см. также: [26], [42], [306], [358], [444] и др.). Но недопустимым является и игнорирование относительной автономии духовных потребностей от материальных. Как отмечает А. Агг, «изначально неверной является такая постановка вопроса, которая рассматривает Марксову теорию стоимости как исключительно «экономическую» и пытается из неверно понятой или суживаемой «экономической» формы прийти к более широким обобщениям» [7, с. 115].

В то же время утверждение А. Агга, что «неокантианская постановка вопроса в области теории ценностей» нуждалась (и нуждается) в опровержении со стороны марксизма, а не в развитии [7, с. 116], представляется нам недостаточно обоснованным. Впрочем, точка зрения А. Агга не является общепринятой; как сам он замечает, «значительная часть марксистских авторов (явно или неявно) занимает такую позицию, будто в данном случае речь идет по существу о правильной постановке вопросов и о неправильных ответах на них» [7, с. 115]. Во всяком случае проблема ценности и ее соотношения с полезностью существует и исследуется в марксистско-ленинской философии (см. работы О. Г. Дробницкого [165], А. П. Туга- ринова [428], В. А. Василенко [77], А. А. Ивина [178], А. Агга [7] и др.).

Из рис. 4.1 следует, что ложное утверждение может быть тем не менее полезным. Например, геоцентрическая система Птолемея была ложной, но астрономические вычисления на основе этой ложной системы были долгое время полезны, так как на их основе можно было решить Рис. 4.3. Соотношение между истинностью и полезностью с точки зрения прагматизма ряд практических задач навигации; более того, в прикладном плане теория Птолемея некоторое время конкурировала с гелиоцентрической системой Коперника, так как результаты расчетов на ее основе были точнее [232]. Нетрудно привести и пример ситуации, когда истинное утверждение бесполезно или даже вредно: например, разглашение врачебной или юридической тайны. Отождествление истинности и полезности является центральным пунктом философии прагматизма: по мнению Ч. Пирса, истина состоит в будущей полезности для наших целей [509], а для У. Джемса истинное — это просто выгодное в образе нашего мышления [159]. На рис. 4.3 показано соотношение между истинностью и полезностью с точки зрения прагматизма.

Отказ от отождествления истинности и полезности не означает отказа от практики как критерия истины. В конечном счете научные утверждения оказываются полезными лишь постольку, поскольку они истинны. По словам В. И. Ленина, «господство над природой, проявляющее себя в практике человечества, есть результат объективно-верного отражения в голове человека явлений и процессов природы» [3, т. 18, с. 198].

Охарактеризовать высказывания, лежащие в области пересечения непроверяемых высказываний с полезными й йстййнЫмй, сложйеб. йельзя привести прймер непрб- веряемого истинного полезного высказывания и непроверяемого ложного полезного высказывания, так как валентность непроверяемого высказывания не установлена. Мы не можем утверждать, что некоторое высказывание Р непроверяемо и истинно (хотя нет оснований отрицать существование таких высказываний или, как это принято в логическом позитивизме, объявлять их бессмысленными), так как истинность высказывания устанавливается в результате проверки справедливости Р, по определению, Р — непроверяемо. Однако можно привести ряд примеров непроверяемых и полезных высказываний. При этом необходимо учитывать, что полезность всегда субъективна, т. е. всегда правомерен вопрос: «кому это полезно?». В общем случае, конечно, субъектом полезности может быть не только индивид, отдельный конкретный человек, но и группа людей, класс, нация, все человечество.

Например, познание природы, несомненно, полезно для всего человечества.

Информативность. Информативным может быть только истинное, проверяемое и полезное, а также истинное, проверяемое, но бесполезное (в смысле материальной полезности) высказывание, причем возможны неинформативные истинные, проверяемые высказывания (см. рис. 4.1). Приведем примеры. Истинно высказывание «Вероятность события А есть число, лежащее в закрытом интервале 0,1». Однако никакой информации о вероятности события А это высказывание не несет. Другой пример: «Доля рабочих, перевыполняющих норму, не превышает 100%». Это тоже истинное, но не несущее никакой информации, высказывание. В силу своей неинформативности такие высказывания бесполезны. Несколько сложнее привести конкретный пример информативных бесполезных высказываний. Эта сложность обусловлена отмеченной выше субъективностью полезности. Однако для каждого конкретного индивида легко привести множество примеров информативных, но бесполезных высказываний.

Ценность. Выше мы уя^е отмечали необходимость введения наряду с полезностью такого понятия, как «ценность». При этом проводилось различие между материальными и духовными благами. Есть еще, по крайней мере, один аспект проблемы различения ценности и полезности, Ценность общезначима^ т. е. интерсубъективна,, tto крайней мере с точностью до класса. Научные высказывания в соответствии с принятой здесь терминологией — это не просто проверяемые, истинные и информативные высказывания, но высказывания, обладающие общезначимой ценностью и/или полезностью. За границами этой области высказываний остаются, например, непроверяемые, но для кого-то полезные высказывания многих специалистов по ЭСВ, а также некоторые другие высказывания. Так, в главе третьей мы отвергли некоторые приемы анализа хозяйственной деятельности как бесполезные, точнее, как не обладающие общезначимой полезностью. Например, равенство

было отвергнуто не потому, что оно ложно, а потому, что оно совершенно неинформативно: оно выполняется для любых чисел А и Б. Вследствие неинформативности оно совершенно бесполезно при попытке определить значение А по известному значению Б.

Приведенный список характеристик или тестов, позволяющих выделить научное (в том числе научное количественное высказывание), видимо, не полон и весьма груб. Но он минимален, т. е. устранение хотя бы одного из этих тестов недопустимо. Обоснование этого утверждения выходит за рамки нашей работы, однако мы уже ссылались на обширную литературу по философии и методологии науки, в которой рассмотрены последствия (отрицательные) устранения одного или нескольких из этих тестов. Хотя в целом эти проблемы освещены довольно подробно, необходимо все же рассмотреть несколько подробнее вопросы проверяемости высказываний.