О ДОЛГОСРОЧНЫХ ПРОГНОЗАХ ЭКОНОМИЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ

Э.С. Набиуллина

Министерство экономического развития РФ

Стенограмма выступления

Я приветствую всех участников этой конференции от имени Министерст­ва экономического развития.

К концу 2011 г., вы знаете, что ВВП Российской Федерации преодолел кризисное падение и достиг максимального предкризисного уровня. При этом мы видим, что исчерпались те факторы, которые определяли восстановительный рост экономики. И сейчас нам необходимо определиться, как мы видим даль­нейшее развитие нашей экономики и на что должен опираться экономический рост в будущем, каких ориентиров мы сможем достичь через 10-20 лет и ка­кова будет цена этого, не только бюджетная, но и цена с точки зрения инсти­туциональных реформ. Определенно, новая модель роста не должна исчерпы­ваться только бюджетным маневром, о котором мы говорим достаточно часто в последнее время, бюджетным маневром в пользу роста расходов, направлен­ных на долгосрочное развитие, изменением структуры расходов. Необходим комплексный структурный маневр, институциональные реформы или форми­рование новой модели экономического роста.

Выбор уже сделан, мы заявили о переходе к инновационной модели раз­вития. В чем этот переход состоит? Сколько лет он займет? Какие препятствия уже выявляются на этом пути? Постараюсь ответить хотя бы частично на эти вопросы, тем более что мы завершаем работу над долгосрочным прогнозом. Этот долгосрочный прогноз до 2030 г. должен стать основной и для бюджетной стратегии, для долгосрочной бюджетной стратегии, а такая стратегия необхо­

дима, в том числе для того, чтобы мы совершили вот этот бюджетный маневр и понимали все его последствия.

Прежде всего подчеркну, что мы исчерпали возможность роста, основанно­го на масштабном наращивании добычи и экспорта углеводородов. Добыча неф­ти, по нашим оценкам, в следующие 20 лет стабилизируется примерно на уровне 2011 г. Напомню, что с 2000 по 2007 гг. добыча нефти в России выросла на 52%. Но в ближайшие 20 лет мы такой перспективы не видим. При этом рост добычи в Восточной Сибири и на шельфе компенсирует ее падение на старых месторождениях Западной Сибири. Но развитие технологий, которое происходит в мире, и по сланцевому газу, и по сланцевой нефти, прогресс в использовании возобновляемых источников энергии, по всей видимости, приведут к изменению расклада сил и структуры потребления источников энергии. При этом в России мы наблюдаем рост издержек, связанный с добычей в труднодоступных регионах с недостаточной инфраструктурой. Все это, безусловно, означает, что рост дохо­дов от экспорта углеводородов может быть ограничен, и нефтегазовая отрасль не будет в той же мере, как и сегодня, обеспечивать доходы бюджета.

Цены на нефть. Скорее всего, мы находимся сейчас на циклическом пике нефтяных цен. ОПЕК остается основным игроком на рынке нефти и имеет воз­можность увеличивать предложение цен, в том числе для того, чтобы не повре­дить хрупкому росту в развитых странах. И мы исходим из того, что цены на нефть будут снижаться, и в этом году могут снизиться, по нашему уточненному прогнозу, среднегодовая цена нефти в 2012 г. может составить 115 долл. США. Мы при этом повысили прогноз. В сентябре мы прогнозировали, что это будет 100 долл.

В этих условиях мы сможем обеспечить стабильность нашего торгового баланса, только значительно нарастив несырьевой экспорт, как и экспорт про­дуктов глубокой переработки нашего сырья. Речь идет о том, чтобы увеличить нетрадиционный экспорт в разы. По нашей оценке, несырьевой экспорт должен вырасти в 2,5 раза до 2020 г. и в 7,5 раза до 2030 г., и доля несырьевого экспор­та должна повыситься к 2020 г. с нынешних 18 до 30%. И только в этом случае мы сможем сохранить неотрицательное сальдо по текущим операциям, которое достигает сейчас около 100 млрд долл. США, но при сложившихся «ножницах» между ростом экспорта и импорта может стать отрицательным уже в 2012 г. Альтернатива тому, чтобы мы наращивали несырьевой экспорт, это порочный цикл периодических девальваций, которые будут временно сбивать рост им­порта, как потребительского, так и инвестиционного. Поэтому для стабильного роста нам нужно приложить максимум усилий для того, чтобы наращивать не­сырьевой экспорт. Понятно, что это само по себе не случается, это требует серь­езного повышения конкурентоспособности экономики и всего, что с этим связа­но. При этом нам надо из страны, экспортирующей капитал, превратиться в стра­ну импортирующую, это означает страну, привлекательную, как для отечествен­ных, так и для иностранных инвестиций. Поставлена задача - подняться со 120-го места по инвестиционной привлекательности на 20-е место.

Еще один долгосрочный вызов, на который я бы хотела обратить внимание, который очевиден и известен - это демография. Старение населения, безусловно, является одним из ограничений нашего долгосрочного роста. Численность тру­доспособного населения, по нашим прогнозным оценкам, падает к 2030 г. на 12%. Безработица уже находится на достаточно низком уровне. И, таким об­разом, дефицит предложения на рынке труда может стать серьезной проблемой. Для компаний это означает необходимость дополнительных серьезных инве­стиций, связанных с заменой труда капиталом, которую бы бизнес мог не делать в случае более благоприятных условий на рынке труда; а для государства - необ­ходимость финансировать мероприятия, смягчающие давление на рынке тру­да - это и улучшение качества здравоохранения, стимулирование повышения активного работоспособного возраста, большее вовлечение населения трудо­способного возраста в экономическую активность, главное - это серьезное тре­

бование к производительности труда и к эффективности капитала, к эффектив­ности инвестиций.

Нам важны не только количественные показатели, количественный рост инвестиций, но и качество, эффективность капвложений. По нашим оценкам, в случае сохранения доминирования сырьевого и топливного комплекса в струк­туре экономики, как это есть сейчас, в случае сохранения неконкурентоспособ­ных институтов, проблемного предпринимательского климата темпы роста эко­номики быстро снизятся до 2-3% в год. Это оценка близка и к оценкам междуна­родных организаций в отношении долгосрочного роста в России. Для России такие темпы роста будут означать быструю потерю своей доли на мировом рын­ке и, главное, сокращение возможности для повышения уровня доходов, уровня жизни и просто ограничения в развитии страны. Поэтому, конечно, для нас эти темпы неприемлемы. При этом мы понимаем, что переход к инновационной, инвестиционной, предпринимательски ориентированной экономике потребует определенного времени. Это не может случиться с сегодняшнего дня на завтраш­ний. Это потребует, для того чтобы модель полностью заработала, не менее пяти лет. И макроэкономический эффект перехода к такой модели проявится на рубеже 2018-2020 гг. В чем это будет выражаться? Есть много показате­лей, которые характеризуют переход к этой модели, например, если говорить об инновационной части, то доля инновационного сектора в ближайшие годы будет повышаться медленно, потому что мы не сможем сделать быстрого скач­ка с нынешних 11 до 12-13% в промежутке до 2015 г. А затем по мере накоп­ления и предпосылок и институциональных изменений возможен рост к 2020 г. до 16%. Именно к этому сроку мы ожидаем и обновление кадрового состава, и в корпорациях, и в образовательных и научных учреждениях. По нашим рас­четам, в случае перехода к этой инновационной модели на практике это будет означать для нас переход от 2-3-процентного роста среднегодового до роста не ниже 4,4% вплоть до 2030 г. Кажется, что вроде бы это не много, когда мы слышим о темпах роста в азиатских странах. Но при сокращающемся трудо­способном населении никто не демонстрировал таких темпов в долгосрочной перспективе. Это будет означать, что доля России и в мировой экономике по­высится с 3 до 3,5% в 2020 г. и где-то до 4% максимум к 2030 г. У нас на этом пути основное требование - это повышение эффективности, производительно­сти труда, которая пока отстает от производительности труда в США в 3 раза. Если мы будем двигаться быстро, то к 2020 г. сможем превысить нынешний уровень Южной Кореи, ряда стран Восточной Европы в ряде ключевых секто­ров, где будет активная модернизация, приблизиться к уровню ведущих стран еврозоны. По расчетам, уровень доходов на душу населения возрастет с 48-

50% от уровня еврозоны до 65-70% к 2020 г. и до 90-95% к 2030 г. Рост эко­номики будет опираться и на социальные сдвиги, связанные с ростом среднего класса, который должен вырасти к 2030 г. не менее чем в два раза по сравне­нию с 2014 г.

Что стоит за этими расчетами долгосрочного прогноза, который мы дела­ем, за этими показателями, каковы факторы роста? Во-первых, это имеющиеся у нас совершенно очевидные факторы. Научный потенциал - основа развития большинства стран-лидеров. Чтобы обеспечивать уровень науки, которая тре­буется для обеспечения конкурентоспособности, нужно довести общественные (не государственные) расходы на научные исследования и разработки до 3% ВВП, это ориентир и для нас, и для многих развитых стран. При этом такой ориентир возможен только при создании условий для финансирования исследо­ваний со стороны частного сектора. Сейчас частные расходы примерно в 5 раз меньше расходов бюджета на науку, а к 2020 г., по нашим оценкам, эти расхо­ды должны быть сопоставимы. И эти тенденции роста общественных расходов на научные исследования должны дать дополнительный потенциальный рост ВВП на уровне 0,5% в период до 2030 г. Во-вторых, традиционно высокое ка­чество человеческого капитала, высокий уровень образования. Здесь нужны ре­формы, для того чтобы подготовка специалистов отвечала требованиям не только сегодняшнего, но и завтрашнего дня. И общественные расходы на об­разование в связи с этим тоже должны увеличиться, по нашей оценке, с 5 до 7% к 2030 г., также серьезные изменения должны произойти в пропорции частного сектора и государственного сектора. Сейчас государственные расходы выше частных где-то в 7 раз, этот разрыв должен уменьшиться к 2030 г. до 4 раз. Это, по нашим оценкам, даст дополнительные 0,7% роста ВВП в долгосрочном пе­риоде до 2030 г. В-третьих, высокий потенциал роста связан с модернизацией и увеличением объема капитала. Потребность в развитии инфраструктуры даст возможность стимулировать бизнес к новым проектам. Катализатором для ин­вестиций в инфраструктуру остается бюджет, но, безусловно, самая активная роль должна принадлежать частным инвестициям, если говорить не об инфра­структуре, а об остальных секторах, это главенствующая роль. По нашим оцен­кам, для обеспечения долгосрочного роста норма накопления будет увеличи­ваться с 20 до 30% ВВП. В-четвертых, я уже говорила, что демография явля­ется одним из наших ограничителей, и это ведет к ужесточению условий на рынке труда. Улучшение качества медицины, уменьшение болезней, смертей именно в трудоспособном возрасте должно существенно смягчить эти ограни­чения. Здесь у нас есть большие резервы. При этом мы планируем также рост общественных расходов на здравоохранение. По нашей оценке, для того чтобы

достичь тех темпов роста, о которых я говорила, нужно будет общественные расходы на здравоохранение увеличить до 7,3% ВВП к 2030 г. Здесь доля госу­дарственных расходов, по нашему мнению, будет оставаться высокой, хотя и снизится с нынешних 83 до 70%. Это позволит обеспечить дополнительный прирост ВВП на 0,3% в год. В-пятых, может быть, один из самых значимых факторов, это рост нашей производительности. Рост производительности в 2000-е годы во многом основывался на заимствовании и адаптации сущест­вующих в развитом мире технологий, закупке высокопроизводительных машин и оборудования, при этом у нас опережающим темпом рос именно инвестици­онный импорт. Пока существует большой разрыв между качеством капитала, уровнем организации производственных процессов в России и в странах - эко­номических лидерах, но при этом это для нас потенциал для роста. Мы имеем возможность существенно наращивать эффективность нашей экономики за счет заимствований существующих практик и закупок импортного оборудования. Здесь важны условия по облегчению доступа наших компаний к мировым техно­логиям, и мы рассчитываем, что вступление России в ВТО может облегчить эти процессы. По нашим расчетам, фактор так называемого догоняющего развития в период до 2030 г. будет обеспечивать ежегодный прирост на уровне 1,5%, или почти треть ожидаемого среднегодового роста. Максимальный эффект будет в период до 2020 г., а затем он будет снижаться.

Для того чтобы достичь этих параметров, конечно, нужны очень конкрет­ные действия, конкретная программа. Первое и главное, чего нам нужно до­биться - нам нужно добиться кардинального улучшения инвестиционного кли­мата, создать условия для формирования в экономике так называемых «длин­ных денег». На это будет работать и создание в Москве международного фи­нансового центра, стимулирование иностранных инвесторов через недавно созданный и уже работающий Фонд поддержки прямых инвестиций, развитие систем инвестирования пенсионных накоплений граждан. Надо подумать над тем (думаю, что Алексей Леонидович и Антон Германович со мной поспорят), чтобы часть средств Фонда национального благосостояния вкладывать в стра­тегические проекты в нашей экономике и за рубежом - там, где это приносит нам необходимые технологические компетенции, которых нет у нашей страны. При этом, безусловно, надо предусмотреть механизм возврата этих средств в Фонд.

Вторая ключевая задача, помимо инвестиционного климата, это стабиль­ность финансовой системы, оптимизация расходов бюджета, проведение пенси­онной реформы без повышения налогового бремени. Я уже высказывала свою позицию о том, что нам нельзя с 2014 г. возвращаться к повышенному уровню

страховых выплат, наоборот, подумать о том, чтобы снизить ставки и повысить собираемость страховых платежей, поменять поведение наших налогоплатель­щиков, которые от повышенной ставки просто уходят в тень. Налоговая систе­ма должна играть не только фискальную, балансирующую, но и стимулирую­щую роль, в том числе стимулировать инвестиции, производственную деятель­ность, поэтому мы активно поддерживаем предложения бизнеса о том, чтобы обновление оборудования выводилось из-под налогообложения, из-под налога на имущество. Большая зависимость доходов бюджета от цен на нефть сохра­няется и в ближайшее время, к сожалению, будет сохраняться, требует того, чтобы мы вернулись к бюджетным правилам, которые определяют более ус­тойчивую траекторию бюджетных расходов. Мы сейчас эти бюджетные пра­вила обсуждаем, но, безусловно, они должны быть введены. При этом нам надо пересматривать и структуру расходов бюджетной системы, одного бюджетного правила недостаточно, совершить бюджетный маневр, увеличить долю расхо­дов бюджета на здравоохранение, образование, развитие инноваций, науки, ин­фраструктуру, т.е. приоритетное внимание отдавать тем расходам, которые влияют на качество человеческого капитала и влияют на развитие. При этом мы в Министерстве экономики считаем, что социальные расходы, к которым часто относятся скептически, направленные на повышение зарплаты учителям, вра­чам и ученым - это очень важное направление расходов, потому что без уве­личения престижности этих профессий нечего говорить о каких-то институ­циональных реформах в области образования, здравоохранения, науки. Здесь нужно, чтобы у нас была конкурентоспособная зарплата, наряду с тем, что бу­дет происходить внутренняя реструктуризация и реформирование в этих секто­рах. Для того чтобы это сделать, нам необходимо кардинальное повышение эффективности бюджетных расходов, а для этого есть все резервы. Это может касаться и численности госслужащих, которая по некоторым направлениям, по некоторым параметрам в соотношении к населению больше, чем во многих странах мира. Оптимизация и повышение прозрачности и эффективности го­сударственных закупок. Важное направление оптимизации связано с реформи­рованием пенсионной системы. При этом то, о чем я говорила, инвестиционный климат и бюджетный маневр, который мы должны делать наряду с институ­циональными реформами, прежде всего в секторах социальных, - все это должно происходить на базе формирования эффективного диалога с бизнесом, с профессиональными сообществами при принятии важнейших решений. Нам нужно развивать те практики, которые мы наработали в предыдущий период, в том числе по оценке регулирующего воздействия, которую мы вместе с бизне­сом активно развиваем. Нам нужно по-новому институционализировать работу

с экспертным сообществом через советы - мы предлагаем и налоговый совет, и экономический совет, которые обеспечили бы принятие всех важнейших ре­шений осуществлять именно с глубокой экспертной проработкой.

В конце хотела бы остановиться на одном важном факторе, о котором я не сказала, но мне кажется, он достаточно важный, это та работа, которую мы проводили, помимо переговоров и вступления в ВТО, важнейшее направление внешнеэкономической деятельности - создание Таможенного союза и Единого экономического пространства. Я знаю, что у некоторых экспертов есть скепсис и по поводу Таможенного союза, и Единого экономического пространства, но мы считаем, что это очень важный фактор и с точки зрения перспектив разви­тия России. Страны, с которыми мы объединяемся - Белоруссия и Казахстан, - имеют долгосрочный потенциал роста, который превышает потенциальный рост всей мировой экономики. В целом мы ожидаем, что мировая экономика в периоде до 2030 г. будет увеличиваться в среднем на 3,3% в год, этот рост будет связан, безусловно, с опережающим ростом экономик азиатского регио­на, хотя мы понимаем, что темпы роста в Китае и Индии в период после 2020 г. имеют большую вероятность замедления до 4-5%. Но это будет существенно опережать рост развитых стран мира, где есть и демографические проблемы, и иные накопленные проблемы. В период до 2030 г. в этих странах мы не ожи­даем темпов роста выше 1-1,5% в год. В этих условиях Белоруссия и Казахстан смогут увеличивать объем экономики на 4-4,5% в год. Интеграционные про­цессы и объединение рынков позволят существенно повысить вес нашего ре­гиона. Кроме того, это дает абсолютно новые возможности для бизнеса, кото­рыми мы все должны будем научиться пользоваться, либерализацию условий для ведения бизнеса на объединенном рынке трех стран и в том числе конку­ренцию юрисдикций, которая подталкивает нас к тому, чтобы иметь более эф­фективные институты, особенно те, которые касаются работы именно наших компаний и наших предприятий. Поэтому это направление мы считаем очень важным, оно также дает некоторый вклад, некоторые стимулы для нашего эко­номического роста.