1. Э. ОСТРОМ: В ЗАЩИТУ ИНСТИТУЦИОНАЛЬНОГО РАЗНООБРАЗИЯ

Э. Остром родилась в 1933 г. в Лос-Анджелесе; в 1965 г. получила докторскую степень по политическим наукам в Калифорнийском университете Лос-Анджелеса. Большая часть ее последующей профессиональной деятельности связана с Университетом штата Индиана (г.

Вместе с В. Остромом она стояла у истоков особого направления в теории общественного выбора — блумингтонской школы (по названию города, где находится университет, с которым была связана их научная деятельность). Блумингтонская школа долго пребывала в тени двух других, гораздо более известных школ теории общественного выбора — вирджинской (Дж. Бьюкенен, Г. Таллок) и рочестерской (Ч. Роули) [Mitchell, 1988]. Однако в последние годы — прежде всего благодаря трудам Э. Остром — институционализм блумингтонской школы начал привлекать к себе все более пристальное внимание, причем не только академических исследователей, но также политиков-практиков [Aligica, Boettke, 2009]. Если основные усилия вирджинской и рочестерской школ были направлены на изучение различных механизмов голосования, то главным объектом интереса в исследованиях блумингтонской школы стали альтернативные системы предоставления коллективных благ.

Э. Остром была чрезвычайно плодовитым автором, ее перу принадлежат десятки книг [Ostrom, 1990; 1992; Ostrom, Schroeder, Wynne, 1993; Ostrom, Gardner, Walker, 1994; Ostrom, 2005; Ostrom et at, 2010] и сотни статей. Ее монография «Управление ресурсами общего пользования: эволюция институтов коллективного действия» [Ostrom, 1990] сразу после выхода была признана классикой современной социальной мысли. Большинство ее работ находится на стыке различных социальных дисциплин — экономики, политической теории, социологии, антропологии, права, экологии. Установка на междисциплинарность не случайность, а сознательный выбор. Только с помощью междисциплинарного подхода, была убеждена она, возможно продуктивное изучение «сложных адаптивных систем», каковыми являются разнообразные наборы правил игры, регулирующие социальные взаимодействия.

Себя Э. Остром предпочитала квалифицировать как «политического экономиста». Такая самоидентификация отражает ее убеждение, что современная наука об обществе несет серьезные потери от избыточной специализации и разделения на множество частных, слабо связанных друг с другом дисциплин и поддисциплин. Ее политико-экономический подход был направлен на преодоление «великого раскола» между экономикой и политической теорией, который возник в XIX в. и имел негативные последствия для развития не только науки, но и самого общества [Aligica, Boettke, 2009, р. 150]^s. Этот подход, идущий снизу, от конкретных стимулов, направляющих поведение отдельных людей, она противопоставляет традиционному подходу науки государственного управления (public administration), предполагающему, что государство и привлеченные им эксперты способны разрабатывать «оптимальные» проекты и затем без малейших отклонений реализовывать их на практике.

⁸ «Характер задачи требует междисциплинарного подхода. Значительная часть современных политических рекомендаций строится исходя из смитовского понятия рыночного порядка для всех частных благ и исходя из гоббсовского понятия Левиафана — именуемого сейчас “суверенным государством” — для всех коллективных благ. Ущербность этих оппозиций между частным и общественным, рынком и государством в известной мере вытекает из разделения политической экономии на две дисциплины, политическую науку и экономику, которые стали развиваться каждая своим путем. Хотя академическая специализация имеет свои преимущества, сверхспециализация опасна. Частью наследия этой заслуживающей сожаления сверхспециализации является тот тип размашистых политических предписаний, который основывается на чрезмерно стилизованных идеях об имеющихся институциональных возможностях» [Aligica, Boettke, р. 149; из интервью Остром, опубликованного в качестве приложения к книге П. Апигики и П. Бёттке).

гут приносить пользу, когда они опираются не на абстрактные теоретические схемы, а на систематические наблюдения за реальным поведением реальных людей в реальных жизненных ситуациях.

Возможно, точнее всего смысл научных поисков блумингтонской школы передают слова А. Токвиля, мечтавшего о создании когда-либо в будущем «науки и искусства ассоциирования»: как, зачем и почему люди объединяют свои усилия и в каких случаях опыт такого ассоциирования оказывается успешным, а в каких нет?