Город, природа и свобода

Фома Аквинский, так же как и приобщенный к цивилизации друг Гильгамеша Энкиду, столкнулся с проблемой компромисса между личной свободой и общественным прогрессом. Он пишет:

И если бы только человеку подобало жить одному, как живут многие животные, он не нуждался бы ни в чем ином, направляющем его к цели, но каждый сам был бы себе царем под властью Бога, наивысшего царя…

Для человека, однако… естественно то, что он живет во множестве… ему дан разум, благодаря которому он мог бы обеспечить себя всем… при помощи рук.

Специализация означала необходимость социального развития от примитивного бытия (стадия, с какой и начиналось очеловечивание Энкиду) к более высокому уровню. Касаясь данной темы, Георг Зиммель писал: «Города всегда были финансовыми центрами. В них, благодаря разнообразию и концентрации денежных трансакций, увеличивается значение используемых при этом инструментов, потребность в которых вне города, в связи с малым числом проводимых там подобных операций, практически отсутствовала»^[621].

Все счастье, предлагаемое коллективом людей человеку, он сам себе обеспечить не может. Если бы индивидуум жил один в пустыне или на необитаемом острове, то был бы сам себе хозяин. Вместо материальных благ, получаемых им от развитой специализации, человек обрел бы свободу и не был бы никому в социальной структуре (в связи с ее отсутствием) подчинен. Но если он живет среди людей и использует преимущества такого бытия, то должен быть естественной частью порядка, делающего возможным движение всего социума к единой цели.