Демократия и процветание13
Не существует закономерной связи и между демократией и процветанием. Исторические свидетельства не поддерживают предположения о зависимости процветания от определенной формы правления.
Если говорить о послевоенном периоде, то достаточно вспомнить о достижениях дальневосточной «банды четырех» (Тайвань, Корея, Гонконг, Сингапур) или самых успешных экономик Латинской Америки (Чили, Мексики и, до 80-х годов XX века, Бразилии), чтобы полностью согласиться с премьер-министром Сингапура Ли Кван Ю, утверждавшим, что между демократией и развитием нет причинной связи14. Даже на каменистом пути перехода от плана к рынку, как свидетельствует столь различающийся опыт России и Китая, гласность может оказаться не в силах помочь перестройке! Из этого не следует, что авторитаризм или военная диктатура непременно благоприятны для развития. Суть в том, что благоприятными для развития могут оказаться самые разные формы правления, главное, чтобы они смогли обеспечить основные предпосылки рыночного порядка.Статистические доказательства. Однако некоторые перекрестные статистические исследования притязают на то, что сумели выявить взаимосвязь между демократией и развитием[106]. Но используемые в этих исследованиях статистические индикаторы, отражающие политические переменные, не внушают большого доверия, и ситуация дополнительно осложняется эконометрической проблемой идентификации. Проанализировав 30-летнюю историю 25 развивающихся стран, мы с Хла Мюинтом не обнаружили зависимости между формой правления и экономической динамикой (Lal,Myint 1996). Оказалось,что на принимаемые политические решения влияла главным образом не политическая система, а обеспе-
- Текст основан на работе: Lai 2003d.
- Подробное рассмотрение неустойчивой связи между формами правления и поддержкой развития рынков правительством см.: Gourevitch 1993.
ченность ресурсами, в частности наличие или отсутствие природных богатств, а от этих решений, в свою очередь, зависела эффективность инвестиций и, соответственно,темпы роста.
Главной причиной этого была неизбежная политизация ренты, получаемой от природных ресурсов, а это отрицательно сказывается на росте. Напротив, бедные ресурсами страны, независимо от природы правления, были вынуждены развивать единственный доступный им ре- сурс — человеческий потенциал подданных. Именно по этой причине экономические достижения стран, обделенных природными ресурсами, к числу которых относятся все четыре дальневосточных «тигра», были в среднем намного выше, чем у щедро наделенных ресурсами Бразилии и Мексики. Такие страны, как Индия и Китай, по обеспеченности факторами производства находящиеся примерно посредине между этими двумя полюсами, и в политике находятся где-то между своими ресурсно-бедными и ресурснобогатыми собратьями, результатом чего являются их умеренные экономические достижения. Дополнительным объяснением различий в эффективности является другой важный фактор роста — объем инвестиций. Так, хотя эффективность инвестиций в Индии и Китае как в дирижистский, так и в экономически более либеральный период была примерно одинаковой, норма инвестирования в Китае превышала соответствующий показатель для Индии примерно вдвое, и темпы роста, соответственно, там были вдвое выше. Можно видеть в этом определенное подтверждение той мысли, что демократии отличаются более коротким временным горизонтом, а потому дисконтируют будущее по более высокой ставке (иными словами, меньше сберегают), чем автократии. Но если вспомнить о достижениях Заира под руководством Мобуту или Филиппин при Маркосе, эта мысль не кажется убедительной.Группы давления. В силу своей природы демократии подвержены воздействию многочисленных групп давления. Подобное позитивное отношение к группам давления было воспринято и влиятельной плюралистической школой в американской политической социологии. Ее представители утверждали, что свободная конкуренция между группами давления порождает процесс, аналогичный смитовской «невидимой руке» и способствующий общему благу даже несмотря на то, что каждая конкретная группа действует в собственных интересах.
Таким образом, идеальная конкуренция между группами давления, где государство выступает в роли арбитра, представляет собой политический аналог парадигмы идеальной конкуренции в экономической науке. Как и в экономике, при наличии свободного входа и выхода размер ассоциаций по определению не должен создавать проблемы. Неправомерное давление со стороны одной группы приведет к противоположному давлению со стороны другой — при необходимости она будет специально создана в качестве такого противовеса.Благодушное отношение к группам давления ставит под сомнение Мансур Олсон (Olson 1965). Вместо того чтобы предположить, что любые интересы могут быть организованы с одинаковой легкостью, он поставил существенный для экономиста вопрос: каковы издержки и выгоды индивида от присоединения к разным группам давления?
Если представители политической социологии приписывают участникам групп давления довольно расплывчатые цели, то Олсон справедливо отмечает, что задачей таких групп, по крайней мере в экономической сфере, является использование политических механизмов с целью получения особых экономических преимуществ для своих членов. Олсон утверждал, что небольшие, но сплоченные группы с большей вероятностью способны успешно влиять на демократический процесс в собственных интересах, чем группы значительные, но раздробленные. Гипотеза Олсона позволяет объяснить тот факт, что в развивающихся странах, где крестьяне составляют большинство населения, сельскохозяйственная деятельность облагается налогами в интересах городских потребителей, а в развитых странах, напротив, субсидируется за счет налогов, выплачиваемых куда более многочисленными городскими жителями.
По мнению Олсона, большие группы давления, которым удается сплотиться и наладить эффективную деятельность, например профсоюзы, привлекают своих членов, обещая им «избирательные», а не коллективные выгоды. Так, рабочие будут вынуждены вступать в профсоюз, если членство в нем является условием для получения работы по специальности.
Однако в результате коллективные интересы ряда значительных групп населения оказываются не представленными организационно. Олсон делает такой вывод: «Только когда группы малы или когда им посчастливилось иметь возможность предложить индивидуальные стимулы, они смогут организоваться и действовать для достижения общих целей. Поэтому существование больших неорганизованных групп с общими интересами вполне соответствует основному положению настоящего исследования. Но неорганизованные группы не только подтверждают основную идею этой работы: если она верна — они оказываются среди пострадавших» (Olson 1965:167)[107].Массовое участие в политике. Если учесть роль партий и партийной лояльности в мобилизации большей частью невежественных и равнодушных масс избирателей, —такая мобилизация осуществляется в рамках соперничества за победу на выборах, которое Йозеф Шумпетер считал самой характерной чертой демократии (Schumpeter 1950:269), — то демократическая политика вырождается в хищническую политику, где хищником является средний избиратель. Как полагал Энтони Даунз, политика — в первую очередь борьба за перераспределение (Downs 1957), и данное утверждение тем более справедливо для демократий. В этой игре решающее значение имеют не соображения благосостояния и не моральные аргументы в пользу перераспределения, обсуждаемые в предыдущей главе, а интересы среднего избирателя. Так, если бы удалось распределить всех избирателей вдоль одной оси (обычно между левым и правым полюсами политического спектра),так что получилась бы кривая предпочтений, имеющая единственный максимум, то при наличии только двух политических партий в условиях мажоритарной демократии эти партии были бы заинтересованы в сближении своих программ ради достижения привлекательности для среднего избирателя. Предполагая, что все избиратели голосуют за собственные экономические интересы, обе партии примут программы, которые будут предусматривать явное или неявное перераспределение доходов от богатых и бедных в пользу средних классов, т.е. среднего избирателя. Такого рода государственная политика перераспределения наблюдается в мажоритарных демократиях и в бедных, и в богатых странах[108]. Эти перераспределяющие государства с неизбежностью порождают чистые потери эффективности, которые не уравновешиваются никакими выигрышами в виде уменьшения бедности (возможная легитимная цель государственной политики, как было показано в предыдущей главе) или увеличения равенства.
При всей обоснованности сомнений в том, что демократия с необходимостью служит целям свободы или процветания, у нее есть одно преимущество перед всеми другими формами правления. Она дает народу возможность менять людей на важных государственных постах. Но достижимо ли это, даже если желательно?
Еще по теме Демократия и процветание13:
- Демократия и мир
- Демократия и свобода
- Демократия
- XVII. Препятствия на пути демократии, создаваемые фирмами
- Демократия
- XVI. Необходима ли рыночная система демократии?
- Союз западных демократий
- Негативное влияние кризиса на поддержку свободного рынка и демократии
- 3 Неосязаемый переход: поддержка свободного рынка и демократии после кризиса
- Где проходят границы демократии?
- 22. Общественный выбор на основе соревнования партийных программ в условиях представительной демократии.
- Демократия
- Планирование, и демократия
- Представительная демократия
- Собственность и демократия
- За границами демократии
- Общественный выбор в условиях представительной демократии Основные понятия
- §5 Что несет с собой «закрытая», или «управляемая», демократия