Равнодушие капиталистического Севера к проблемам Юга

Успехи многосторонней дипломатии развивающихся стран в переговорах с развитым капиталистическим миром в начале 70-х годов во многом объясняются действенным противостоянием стран ОПЕК развитым капиталистическим государствам.

Проблема взаимоотношений «Север—Юг» не случайно регулярно фигурирует в списке вопросов для обсуждения на самом высшем дипломатическом уровне, на совещаниях в верхах. Однако практически верхи ни разу конкретно их не обсуждали. Крупный бизнес Запада побаивается, как бы страны—производители других видов сырья не создали организаций наподобие ОПЕК. Пока таких организаций нет. Сейчас существуют ассоциации стран— экспортеров меди, железной руды, бокситов и т. п., но политический вес их еще далек от веса ОПЕК. Кризисы перепроизводства в развитых капиталистических странах вызывают снижение спроса на сырье, а следовательно, и падение цен на него. В таких условиях трудно противостоять империалистическим хищникам. Вопрос о создании сырьевого фонда при ЮНКТАД для стабилизации цен па сырье из-за ярого сопротивления крупных капиталистических стран буксовал все 70-е годы.

Развитые капиталистические страны не только хотят дешево приобретать сырье у развивающихся государств, но и покрепче привязать их к своей колеснице.

В результате неравноправных экономических связей с развитым Западом у развивающихся стран образовалась астрономическая задолженность, превысившая к началу 4984 г. 800 млрд. долларов. Такая сумма не то чтобы смутила развитые государства Запада, но реакцию вызвала. Американский журнал «Тайм» выразил ее так: «Бомба долгов угрожает взрывом». Обозначилось неслыханное ранее явление — массовая просрочка долгов развивающимися странами. С 1981 г. не вносят своевременно платежей в счет погашения долгов ежегодно по три десятка стран. Самые крупные должники — Бразилия, Меисика, Аргентина и Чили получили в 1983 г. новых займов на 46 млрд. долларов, а на погашение прежних и уплату процентов по ним истратили 67 миллиардов, т. е. на 21 млрд. больше, чем получили. Вот чем оборачивается «помощь» империалистических «доброхотов» развивающемуся миру: кабалой, долгами.

Долги растут, а финансовая «помощь» Запада практически не увеличивается. Даже американский журнал «Форин афферс» должен был отметить недопустимость такого положения, когда «помощь» США развивающимся странам остается на одном уровне. В процентном отношении к валовому национальному продукту в сравнении в развитыми странами—членами Комитета помощи развитию Соединенные Штаты платят практически меньше всех, опережая лишь Италию. «Помощь» они, как правило, направляют отнюдь не самым бедным странам, а преимущественно диктаторским режимам и своему союзнику по агрессивной политике на Ближнем Востоке — Израилю. Лишь небольшая толика перепадала другим развивающимся странам.

Правительство Рейгана, расходуя сотпи миллиардов долларов на военные цели, решило сэкономить несколько сот миллионов на «помощи», которые пошли, конечно, не на улучшение положения 35 миллионов американцев, живущих ниже уровня бедности, а тому же Пентагону. Как выразился по этому поводу один из членов конгресса, «многие избиратели считают, что помощь — хорошая идея, но в период спада можно найти лучшее применение этим деньгам в своей стране» 18.

Даже тот мизер, который называется «помощью», Вашингтон обставляет помпезно: при передаче «помощи» присутствует посол, чиновник из госдепа. Чек преподносится чуть ли не на блюдечке с голубой каемочкой. Посол рассыпается в благих пожеланиях, произносит много слов, а чек-то легковесный. «Ю. С. ньюс энд уорлд рипорт» писал, что «помощь» слишком часто использовалась как костыли для дипломатии. Жизнь посла облегчается, когда у него есть, что раздавать». А так как на раздачу США не прытки, то они постоянно недовольны «поведением» развивающихся стран. Центр тяжести в отношениях с развивающимися странами в Вашингтоне решили перенести на частный бизнес. «Меньше государственных -долларов — больше частной ,,помощи“» — вот кредо Рейгана. Для стимулирования бизнеса в десяти «ключевых» развивающихся странах в 1982 г. создапо «Бюро частного предпринимательства». Взносы в международные финансовые организации правительство сокращает, а обещанные суммы выделяет «со скрипом», всячески пытаясь связать предоставление средств политическими условиями.

Таким образом, хотя «Юг» продолжает интересовать промышленно развитый капиталистический «Север» во многих аспектах — экономически — как источник сырья и дешевой рабочей силы, политически — как возможная поддержка в международных организациях, в социальном плане — как единственный потенциальный резерв развития капитализма вширь, в целом современный этап характеризуется застоем в развитии отношений этих ірупп государств.

По вопросам отношений «Север—Юг» расхождение мнений между, по крайней мере, семеркой самых развитых стран капиталистического мира наименьшее.

Хочется лишний раз подчеркнуть, что сочетание «Север—Юг» — маневр буржуазной пропаганды. За аморфным, безликим «Севером» легче скрыть хищный оскал капитализма. «Север» — это не только мы, капиталисты, но и социалистические страны, они тоже в ответе за беды «Юга», развивающихся стран. Такое представление о «Севере—Юге» пытаются навязать апологеты капитализма. Но Вашингтону и прочим не удастся обмануть южан, развивающийся мир.

Помимо прочего, капиталистический Запад рассчитывал вытянуть свою экономику из кризиса посредством повышения спроса на рынках развивающихся стран. Не получилось. Мнение по этому поводу, разделяемое многими буржуазными специалистами, выразил Уилфрид Гут, председатель «Дойче банк». Он указал на финансовые трудности многих стран Юга, НАТО, что наиболее важные причины одновременных финансовых осложнений у ряда развивающихся стран отражают «кумулятивный эффект затяжного спада, непомерно высоких процентных ставок и растущего протекционизма в индустриальном мире».

На совещании в Вильямсберге было фактически решено, что надежды на экономическое оздоровление в странах развивающегося мира зависят от экономического роста в промышленно развитых странах. Вот так, откровенно, даже не прибегая к дипломатической лакировке своих целей, заявляют: сначала мы за ваш счет двинем свою промышленность, а потом видно будет, потом поговорим о развивающихся.

В коммюнике, однако, выражена «глубокая озабоченность» по поводу «долгового бремени многих развивающихся стран», за этой озабоченностью в действительности кроется, по признанию «Уолл-стрит Джорнэл», «отказ внять всем призывам к массированной помощи развивающимся странам».

80-е годы — «политика увязок»

Отношения Восток—Запад в 70-е годы оставались за рамками совещаний в верхах, пока в Белый дом не пришел Рейган. Провозгласив политику силы своим принципом в международных делах, и прежде всего во взаимоотношениях с социалистическими странами, Вашингтон возомнил, что ему удастся диктовать свои условия этим странам.

Термин «политика увязок» (англ. «линкейдж политике»), введенный в дипломатический оборот в начале 1970-х годов государственным секретарем США Киссинджером, вскоре стал обозначать официальную доктрину. «Линкейдж политике»,—читаем мы в солидном журнале «Интернейшнл организейшн»,— это государственная политика, ставящая поведение государства в определенном вопросе в зависимость от позиции противоположной стороны в другом вопросе». Старый метод «ты — мне, я — тебе» настолько «наукообразили», что сравнивают «политику увязок» с теорией сравнительных издержек производства. В том же журнале авторы специальной научной статьи приходят к выводу: «Исходя из экономической теории обмена, мы считаем, что применение увязок различных вопросов облегчает заключение большего числа взаимно выгодных соглашений между нациями». По этому поводу журналисты, любители поострить, тут же напомнили, что такие «увязки» практиковались уже древними племенами, а австрийский канцлер Меттерних любил подчеркивать, что «увязки» тем более эффективны, чем меньше о них говорят. Но то были методы старой, классической дипломатии, близкой к искусству. У нынешней американской дипломатии на всех уровнях стиль совершенно иной. Свою политику увязок за океаном решили в начале 80-х годов применить в сфере отношений Восток—Запад. В отличие от австрийского канцлера Вашингтон заговорил о ней громко, даже с ноткой скрытой угрозы.

Равновесие в военной области между ведущими ядер- ными державами способствовало разрядке международной напряженности и развитию торгово-экономических, промышленных и научно-технических связей между двумя социально-экономическими системами. К 70-м годам со всей очевидностью проявилась историческая правота ленинских идей о мирном сосуществовании капитализма и социализма. В то же время мирное сосуществование и более широкое деловое сотрудничество отнюдь не ослабило идеологическую борьбу, напротив, оиа стала острее. Но в то время как Советский Союз и социалистические страны рассматривают торгово-экономические связи как основу и важное средство укрепления мира и социального прогресса, Запад, и в первую очередь США, не оставляют попыток с помощью «увязок» подчинить или изменить ход развития событий в социалистическом лагере в своих интересах. Но одно дело желание и совсем другое реальность. Они не смогли достичь этого в 1917 году, а теперь тем более не достигнут, когда социализм утвердился на трех континентах.

Западноевропейские страны и Япония раньше Соединенных Штатов пришли к выводу о никчемности затеи с «изменением хода событий» и что они напрасно теряют выгодные рынки сбыта своей продукции и импорта советских товаров. По мере того как выдыхалась «холодная война», расширялись отношения Восток—Запад. В 60-х — начале 70-х годов экономические связи постепенно строились на долгосрочной основе сначала посредством заключения пятилетних торговых соглашений, а затем — десятилетних соглашений об экономическом и научно-техническом сотрудничестве. Испытывающий кризис рынков сбыта, страдающий от безработицы Запад охотно шел в этот период на развитие взаимовыгодного экономического сотрудничества со странами социалистического содружества.

Страны социалистического лагеря также смогли воспользоваться преимуществами международного разделения труда и, в частности, за счет импорта отдельных видов машин, оборудования, передовой технологии с Запада, что позволило экономить время на ее разработку и ускорить ввод в строй новых предприятий. Соединенные Штаты, не добившиеь каких-либо результатов от экономической блокады социалистических стран, проиграв войну во Вьетнаме, постепенно, нехотя, но вынуждены были пересматривать свою торговую политику по отношению к социалистическим странам. Американские бизнесмены видели, что теряют выгодные рыпки и контракты в пользу западноевропейских и японских конкурентов и старались наверстать упущенное. В Москве появились представители крупных фирм, филиалы банков. Американские профсоюзы, прежде всего профбоссы, зараженные антикоммунизмом, на рубеже 70-х годов несколько изменили свою политику, тем более в условиях растущей безработицы.

Однако здравого подхода к советско-американским торговым связям у Вашингтона хватило ненадолго. В Соединенных Штатах не прекращались попытки увязать «экономические уступки» с политическими требованиями. По этой причине советско-американское торговое соглашение 1972 г. так и не вступило в силу из-за поправки Джексона—Венике к закону о торговле 1974 г. Реакционнейшие сенаторы эти Джексон и Венике.

Вашингтону очень хотелось заставить своих союзников по НАТО трусить в одной с ними антисоветской упряжке. Но те не проявили особой прыти. Они почти физически ощущали благотворное влияние разрядки на расширение связей с социалистическими странами. Недаром на совещаниях глав правительств в Бонне и Токио американскому руководству не удалось добиться от своих партнеров существенных уступок по интересующим их вопросам — ни в валютной, ни в торгово-экономической, ни в других областях. Америкашп выказали подозрительность: союзники готовы не просто расширять торговлю с Востоком, а развивать ее даже в ущерб интересам США, в нарушение атлантической солидарности

Еще администрация Картера уже под занавес своего правления, подталкиваемая военно-промышленным комплексом и «ястребами», решила напомнить им об американской военной мощи и не забывать о необходимости единства Запада перед «лицом советской угрозы». Союзников призвали поддержать американские санкции против Советского Союза, введенные под предлогом событий в Афганистане и Польше. Напомним, что тогда американцы практически объявили нам торговую войну: расторгли уже заключенные крупномасштабные соглашения, отказались продать зерно, аннулировали сделки на продажу некоторого оборудования, отказали в кредитах и т. п. Пытаясь заставить Бонн, Лондон, Париж, Рим равняться на Вашингтон, Белый дом оказывал на них небывалый дипломатический и экономический нажим. Однако западноевропейские страны, на словах солидаризировавшиеся с США, фактически проигнорировали призыв к экономическому бойкоту и продолжали развивать выгодные для них торгово-экономические связи с СССР и другими социалистическими странами. Это было похоже на неповиновение, с чем за океаном не хотели примириться. В ход пустили, кроме «шантажа безопасностью», и другое средство.

На совещании в верхах в Версале (1982 г.) Рейган использовал высокие учетные банковские ставки как дополнительную возможность нажать на партнеров. Соединенные Штаты выдвинули в качестве центральною вопроса и потребовали от западноевропейских стран прекратить предоставление кредитов социалистическим страна л/ и разорвать контакты на строительство трансконтинентального газопровода Уренгой—Ужгород и поставку для пего компрессорных станций. Однако и тут Вашингтон просчитался. Его домогательства встретили решительным отпором. Как писала газета «Нью-Йорк тайме», «партнеры Рейгана с холодным презрением отнеслись к его призыву о значительных ограничениях кредитов советскому блоку», а влиятельная газета «Крисчен сайенс монитор» так оценила результаты совещания: «Все, что удалось получить Рейгану,—это заявление с призывом придерживаться коммерческой осмотрительности при кредитовании Западом торговли с СССР». Хотя американские участпики переговоров сделали, что называется, хорошую мину при плохой игре и говорили о победе, тем не менее неофициально признавали, что практически уровень торговли Восток-Запад при таких условиях может даже увеличиться. Это, впрочем, понимало и американское руководство, поскольку не прекратило попыток призвать союзников к порядку.

Дядя Сэм вошел в раж и повелел запретить филиалам американских фирм, оперирующих в странах Запада, и европейским фирмам, производящим продукцию по американским лицензиям, поставки продукции для строящегося в СССР газопровода. Нашим был столь откровенным, грубым, затрагивающим национальные чувства западноевропейских стран, что даже правительство Тэтчер, всегда и во всем следующее за Вашингтоном, на сей раз «взбунтовалось» и дало команду своим фирмам но подчиняться диктату США.

По поводу домогательств Вашингтона фрапцузский журнал «Монд дипломатик» саркастически писал, что горе союзникам, которые торгуют с «дьяволом». Вашингтон обрушивается на них с упреками в том, что они содействуют развитию экономической базы, на которой противник основывает свое потрясающее военное превосходство. После соглашения по сибирскому газу Рейган запретил европейцам продавать Советскому Союзу оборудование насосных стапций, изготовляемое в Европе филиалами американских фирм. В ответ европейцы ссылаются на отмену им американского зерна в СССР и обвиняют президента в непоследовательности. Но дело в том, что в США голосуют американские фермеры, а не западно- германские или французские рабочие филиалов американских фирм. Поэтому важно лишь, чтобы первые процветали и голосовали за кого надо, а вторые пускай выкручиваются как хотят14.

Но все это второстепенно. А важно следующее: во имя своего «либерализма» Рейган хотел бы, чтобы его решение возобладало над суверенитетом европейских государств. Суверенитет союзников — всего лишь абстракция, скрепленная пустопорожним ритуалом опускания бюллетеней в урну. Единственный подлинный суверенитет опирается на военно-экономическую мощь, гарантирующую независимость союзников. Имеется, конечно, в виду независимость от Советского Союза, который одним махом осмеливается отвергать господа бога и свободу предпринимательства. А зачем союзникам независимость от США, которые их оберегают? Чувствуя, что коса нашла на камень, и заставить союзников следовать своему указующему персту им не удастся, руководители США пошли на попятный. Сорвать строительство газопровода не удалось.

Отказ западноевропейцев повиноваться возмутил определенные круги в США, которые стали настойчиво требовать от союзников увеличить вклад в военные расходы НАТО и даже пригрозили вывести американские войска из Европы и оставить ее «на произвол судьбы». Но подобные угрозы, в свою очередь, «возмутили» главнокомандующего вооруженными силами НАТО американского генерала Роджерса, который в пространной статье в журнале «Форин афферс» писал, что пребывание американских войск в Европе — отнюдь не благотворительный жест со стороны США, что экономическое процветание, достигнутое Соединенными Штатами, не сохранить посредством какой-то, по его выражению, альтернативной концепции «Крепость Америка» [5].

Что касается западноевропейцев, то при всем при том, однозначной позиции у них нет. С одной стороны, военная зависимость от США, а с другой — собственные экономические и политические интересы. С одной стороны, атлантическая солидарность, а с другой — стремление сохранить разрядку, сохранить выгодные экономические, культурные отношения с социалистическими странами

В этом отношении примечательна статья в осеннем номере за 1983 г. журнала «Форин афферс» министра иностранных дел ФРГ Геншера, названная «К обще** стратегии Запада за мир, свободу и прогресс». Видный политический деятель Западной Германии осуждает, вернее, не одобряет политику грубого нажима на союзников, проводимую Вашингтоном. Формулировку президента Рейгана «Единство Союза — база успешных взаимоотношений с Востоком» он считает не совсем верной и предлагает свой вариант: «Соглашение в альянсе (НАТО) по вопросам политики в отношении Советского Союза и стран Восточной Европы, так же как и в отношении политической, экономической и военной стратегии,— вот база прочности Союза и его способности действовать13». В этом варианте отчетливо просматривается, подчеркивается та мысль, что для европейцев очень важны экономические и политические отношения с Востоком и они вовсе не адекватны американским. И именно к вопросу развития экономических связей с социалистическими странами, Геншер предлагает подойти с реалистических позиций: прежде чем достичь согласия по поводу функции, которую эти связи должны выполнять, нужно сначала определить, какую функцию они могут выполнять. Другими словами, насколько торговля с Западом важна для Советского Союза. Геншер должен был признать, что навязанная Западом Советскому Союзу в первый послевоенный период политика изоляционизма, когда торговля была минимальной, не помешала СССР запустить к космос первый спутник и догнать Запад в области ядер- ных вооружений. Столь же нереалистична такая политика и сейчас. На основании анализа современного состояния экономических связей Восток—Запад Геншер делает следующий вывод: «В то время как экономические отношения с СССР достигли размеров, которые делают эту страну серьезно заинтересованной в сотрудничестве, они не достигли такого объема, который позволил бы Западу принудить Советский Союз к существенным уступкам в политической области. И кнут и пряник для этого слишком малы» ”. Таким образом, Геншер признает, что у капитализма нет сил помешать странам социализма строить новое общество. К слову, стоит сказать, что статья написана в период, когда он временно находился не у дел, до образования коалиции свободных и христианских демократов.

После Версаля западные руководители практически «забыли» все, о чем договаривались, но и к тому же обнаружили, что огромный долг, в который, по сути, они вогнали развивающиеся страны, угрожает стабильности банковской системы и вместе с ней мировой капиталистической экономике.

Совещание в Вильямсберге (1983 г.), о котором уже упоминалось, американская делегация проводила по тщательно разработанному сценарию. Мельчайшие детали, вплоть до заголовков газет с комментариями совещания, были заранее спланированы так, чтобы представить Рейгана в роли бесспорного лидера западного мира и самого популярного президента США. Но экономические противоречия капиталистического Запада настолько обострились, что на «лидера» мало обращали внимания и, как он ни нажимал, достигнуть единодушия ни по одной из главных рассмотренных экономических и финансовых проблем оказалось невозможным. Расчеты американской делегации на дальнейшее ужесточение курен по отношению к социалистическим странам не оправдались. И тогда курс был взят на дальнейшую «политизацию экономики».

Впервые на совещании семерки в верхах, зародившемся как форум для решения экономических проблем, важнейшее внимание было уделено военно-политическим проблемам, и тут проявилось большее единодушие. ІІЗ принятой декларации торчали уши антисоветизма и антикоммунизма. На этой почве и было продемонстрировано «единодушие» атлантистов, к которым примкнула и под-

17 Ibid., р. 53.

писавшая декларацию Япония, хотя она и является членом НАТО. Комментируя декларацию, итальянская газета «Републикка» подчеркивала, что «Европе навязали политическую декларацию, представляющую собой нечто принципиально новое: утверждение, изложенное в официальном документе, подписанное главами государств и правительств, о том, что оборона Запада неделима и глобальна и что именно этой концепцией глобальности следует руководствоваться при проведении всех нынешних и будущих переговоров, начиная с женевских переговоров о евроракетах. Одним росчерком пера Италия — вместе с тремя другими странами ЕЭС, но в отсутствие остальных шести членов Сообщества — решила вступить в союз всепланетного масштаба. Таким образом, расширение политической, если не военной, сферы действия НАТО становится свершившимся фактом. Однако в этой концепции „глобальности4* и „неделимости44 есть явные противоречия. Если безопасность действительно неделима, то как можно отвергать требование Советского Союза об учете английских и французских ракет в европейском ядерном потенциале? Если безопасность глобальна, то как можно утверждать, что Атлантический союз ставит себе задачей только оборону Северной Атлантики и Западной Европы, если одна из стран, подписавших виль- ямсбергскую декларацию, является ключевой державой Дальнего Востока?» 18

Газета «Монд» со своей стороны охарактеризовала декларацию как фактическое рождение «нового военно-политического союза, охватывающего географическую зону от Атлантического до Тихого океана». Французская печать отмечала, что президент Миттеран не должен был подписывать документ, где упоминается о решении НАТО разместить ракеты «Першинг-2» и крылатые ракеты в Западной Европе, так как Франция не участвовала в принятии этого решения.

Делегация США, столкнувшись с твердой оппозицией при обсуждении экономических связей Восток—Запад на уровне глав правительств, решила, что называется, не мытьем так катаньем добиться своего, включив в проект коммюнике положение о необходимости «увязки» экономических отношений Восток—Запад с интересами безопасности. Западноевропейские страны особенно не возражали против этой формулировки, поскольку неопределенность формулы об «интересах безопасности» оставляет широкие возможности трактовать эти интересы по- своему.

В дальнейшем администрация Рейгана приложила немало усилий для «конкретизации» решений вильямсберг- ского совещания, добившись установления лимитов стран—членов ОЭСР на импорт энергии из «третьих стран» и новых минимальных ставок по экспортным кредитам членов этой организации. Тем не менее единства Запада в экономических отношениях с Востоком добиться Вашингтону не удается. Партнеры справедливо подозревают американскую администрацию в стремлении замаскировать политическими демаршами намерение задержать вырвавшихся вперед конкурентов.

Повышение «дипломатического ранга» экономических проблем, перенос их на уровень «политики высшего порядка» представляет собой попытку найти формулу регулирования этих проблем. Но результаты совещаний в верхах показали, что такая формула не найдена, да и затея сама по себе бесплодпая, бесперспективная. Западная печать писала по этому поводу, что на совещаниях в верхах прописываются лекарства, которые «больные», вернувшись домой, не собираются принимать. Недаром французский президент Миттеран назвал как-то совещание в верхах «балаганом для внутриполитических целей». Президент знал, что говорит.

В канун десятого совещания на высшем уровне, весной 1984 г., английская «Файненшл Таймс», анализируя результаты прошедшего периода, отмечала их весьма екромный багаж в виде некоторого сдерживания волны протекционизма в западном мире. Главной причиной назывались гегемонистские устремления американского руководства. «И в будущем на таких совещаниях особого результата не добьешься,— писала газета,— если европейцы не сумеют делать себя менее уязвимыми от нажима, порождаемого неравноправной взаимозависимостью» [6].